ПОЭТ
Последний день Помпеи. В плащ закутан,
Стоит спасённый отрок, и глядит
На зарево, руины, мёртвых лица…
Он вырастет. В своих стихах бессмертных
Поведает об этом — и сгорит
Через века — в последний день Одессы.
* * *
Средь непривычной тишины
На землю снег ложится,
Тем, кто по-русски видит сны,
Опять дорога снится.
Деревья белые кругом,
И санный след далёкий,
И дом с единственным окном,
Горящим одиноко.
И свет холодный близких звёзд,
И ветра глас печальный,
Вдали заброшенный погост,
И путь к нему бескрайний.
Чуть слышный — колокольный звон,
Метель мазурку крутит…
О, как понятен русский сон
На коечке в приюте!
НЕЗНАКОМОЙ МОСКОВСКОЙ СТАРУШКЕ
Дождь наискосок, промозглый ветер,
У погоды — дел невпроворот,
Бабушка в поношенном берете
Тихо мимо митинга бредёт.
Отчего её встречаю снова?
И хотя в глазах упрёка нет,
Бабушка, тебе отдать готова
Вместе с Крымом — новый свой берет.
И пусть капли падают за ворот,
Улыбнись! Ещё нам хватит сил,
Севастополь, вечный русский город,
Словно никуда не уходил.
Вспомним мы в неспешном разговоре
Светляков, магнолии и штиль…
Там, где ходим — завтра будет море,
Послезавтра — солнечная пыль.
* * *
Моему деду – командарму С.Г. Поплавскому
Нет разных поколений, схожих — нет.
Есть Человек. И скорость бытия.
Хочу услышать краткий твой ответ,
Скажи светло, открыто, не тая,
Как смог ты удержаться на краю
Спокойное достоинство храня?
Чем больше твоё время узнаю,
Тем сам ты — непонятней для меня.
* * *
Да, всё кончается до срока...
Над бедной родиной моей
Самозабвенно и жестоко
Поёт последний соловей.
Его заслушаемся трелью,
И в ожидании зимы
Одной укроемся шинелью,
Той, из которой вышли мы.
СТЕРВЯТНИК
Ты почувствуешь запах кровавый,
Прилетишь из неведомых мест,
Покружишь над ослепшей державой,
И нагадишь, паскуда, на крест.
Все поймёшь, что не сбудется с нами,
Перепачканы перья золой,
Тень от крыльев, как чёрное знамя,
Над родной пронесётся землёй.
* * *
Больно таять тебе, почерневший снежок,
На кедровых раскидистых лапах?
Дышит травкой изысканной в спину Восток,
Потому что мы рвёмся на Запад.
А в бутылке от «Пепси» — святая вода,
И шагаем с улыбкою смелой…
Кто-то ждёт, и глядит на часы, как всегда,
Поправляя намордничек белый.
* * *
«Если завтра война…»
Старая песня
Если завтра придётся и мне воевать,
И случится недоброе что-то,
Я родных попрошу мои вещи собрать
И уйду, как идут на работу.
Испугалась? Неправда. Нисколько. Ничуть.
Мне ли быть «ограниченно годной»?
Вещи собраны. Скоро отправлюсь я в путь,
Если завтра… А может, сегодня?
Последний день Помпеи. В плащ закутан,
Стоит спасённый отрок, и глядит
На зарево, руины, мёртвых лица…
Он вырастет. В своих стихах бессмертных
Поведает об этом — и сгорит
Через века — в последний день Одессы.
* * *
Средь непривычной тишины
На землю снег ложится,
Тем, кто по-русски видит сны,
Опять дорога снится.
Деревья белые кругом,
И санный след далёкий,
И дом с единственным окном,
Горящим одиноко.
И свет холодный близких звёзд,
И ветра глас печальный,
Вдали заброшенный погост,
И путь к нему бескрайний.
Чуть слышный — колокольный звон,
Метель мазурку крутит…
О, как понятен русский сон
На коечке в приюте!
НЕЗНАКОМОЙ МОСКОВСКОЙ СТАРУШКЕ
Дождь наискосок, промозглый ветер,
У погоды — дел невпроворот,
Бабушка в поношенном берете
Тихо мимо митинга бредёт.
Отчего её встречаю снова?
И хотя в глазах упрёка нет,
Бабушка, тебе отдать готова
Вместе с Крымом — новый свой берет.
И пусть капли падают за ворот,
Улыбнись! Ещё нам хватит сил,
Севастополь, вечный русский город,
Словно никуда не уходил.
Вспомним мы в неспешном разговоре
Светляков, магнолии и штиль…
Там, где ходим — завтра будет море,
Послезавтра — солнечная пыль.
* * *
Моему деду – командарму С.Г. Поплавскому
Нет разных поколений, схожих — нет.
Есть Человек. И скорость бытия.
Хочу услышать краткий твой ответ,
Скажи светло, открыто, не тая,
Как смог ты удержаться на краю
Спокойное достоинство храня?
Чем больше твоё время узнаю,
Тем сам ты — непонятней для меня.
* * *
Да, всё кончается до срока...
Над бедной родиной моей
Самозабвенно и жестоко
Поёт последний соловей.
Его заслушаемся трелью,
И в ожидании зимы
Одной укроемся шинелью,
Той, из которой вышли мы.
СТЕРВЯТНИК
Ты почувствуешь запах кровавый,
Прилетишь из неведомых мест,
Покружишь над ослепшей державой,
И нагадишь, паскуда, на крест.
Все поймёшь, что не сбудется с нами,
Перепачканы перья золой,
Тень от крыльев, как чёрное знамя,
Над родной пронесётся землёй.
* * *
Больно таять тебе, почерневший снежок,
На кедровых раскидистых лапах?
Дышит травкой изысканной в спину Восток,
Потому что мы рвёмся на Запад.
А в бутылке от «Пепси» — святая вода,
И шагаем с улыбкою смелой…
Кто-то ждёт, и глядит на часы, как всегда,
Поправляя намордничек белый.
* * *
«Если завтра война…»
Старая песня
Если завтра придётся и мне воевать,
И случится недоброе что-то,
Я родных попрошу мои вещи собрать
И уйду, как идут на работу.
Испугалась? Неправда. Нисколько. Ничуть.
Мне ли быть «ограниченно годной»?
Вещи собраны. Скоро отправлюсь я в путь,
Если завтра… А может, сегодня?
Комментариев нет:
Отправить комментарий