1.
To look life in the face. Always to look life in the face and to know it for what it is. At last to know it. To love it for what it is, and then, to put it away.
Virginia Woolf
Я плыла, бледным светом пылая,
По холодным волнам былого.
Словно слово из уст немого,
Словно жертва безумного зова,
Перед всем виноватой была я.
Оглушительный вопль столетий
И печаль освещали пути мне.
Пробираясь сквозь линии ливня,
Я подобна была паутине,
Своим телом встречающей ветер.
Я плыла по свинцово-зеркальной
Глади вод, отражающей время.
На вопрос "Кто ты есть?", "Тень от тени"
Я шептала, склоняя колени,
Пред природой раздвоенной дали.
Смотря жизни в лицо, познавала
Ее суть (ее тело и дух)
Плоть от вод этих горьких вдохнув,
Как когда-то Вирджиния Вулф,
Полюбив, я ее отпускала.
2.
Этот город - смесь тумана и камней.
Небо знает - я старалась быть сильней,
Чем слепил меня провидец Прометей,
Зоркость к тени погружая в гладких вод
Темно-синюю немую глубину,
Что прильнув всем естеством своим ко дну,
Устремила черный взгляд в себя саму.
Задохнулась.
Нет. Наоборот.
Разбухая, как утопленница встарь,
В помрачневшую от зимней ночи рань
Погрузив меня на мраморный алтарь,
По-горгоновски влюбленный дарит взор.
Я отныне - смесь тумана и камней.
Будет так, пока прекрасной ночью не
Разразится в моем проклятом уме
Красным заревом неоновый узор.
3.
Я чувствую потребность быть прощенной,
Я вижу сквозь стекло и тусклый свет
Черты чужого дома, рам, балкона,
Следы осыпавшейся пыли лет.
Мне кажется, что они тоже видят
Мои черты в немой, печальный миг,
Как в помрачневшей комнате я сидя,
Съедаю зрением их строгий лик.
Помилуйте! Я чувствую, как младость
В груди моей трепещет и дрожит,
И дивлюсь я над тем, что же осталось,
Что смыли петербургские дожди.
В моей душе пылает и томится
Тоска по безвозвратным временам,
Иконам прошлого, мелодиям, столицам,
Безвременно покинутым садам.
Так пой же, о моя болезненная память,
Топи в вине мои прекрасные года,
Позволь в твоем сиянии им растаять,
Возьми всё то, что я бездумно дам!
4.
Sweet Lethe is my life
I am never, never, never, coming home
Sylvia Plath
Когда Невы озябшей темный вид
Уподобляется в твоем сознании Лете,
Всё, что ты можешь - промолчать и встретить
Лицом своим же ветер. Но гранит
Останется немым воспоминанием,
Властителем тяжелых темных волн.
В царстве дворцов, безумий и колонн
Израненная память среди рани
Восстанет пред тобою, словно Молох,
В котором ты вдыхаешь одиноко
И сквозь его безжалостное око
Смотри на будущности скорой серый ворох,
Отвергнув шёпот штиля Мнемозины.
Забвение
есть Падение
есть Вершина.
5.
Увидеть сквозь стекла, сквозь зрения омут
Как снежный ландшафт разразится свечением,
Как утренний свет пропоет возвращение
В еще не забывший меня грустный город.
О время, что в беге своем горделиво!
И с уст вдруг сорвется (не диво, не диво)
Признание в морозной, безмолвной истоме,
Тоска о прощении, потерянном доме.
Теней очертания, таяния, вечер.
Стоять на перроне, бормоча укоры
Самой же себе.
Горький привкус столетий
Меня провожает, как давний знакомый.
6.
Как странно! Ведь не так давно
Я таяла во тьме мечтаний
Средь этих улиц и домов,
И ранилась о грани тайны
Своей души.
Не так давно,
Меня маня и опьяняя,
Восходы, старое кино,
Стихи и светло-голубая
Линия дали увели
Из этих мест. Как странно, странно
Найти себя среди руин,
Пьющую яд воспоминанья.
7.
Безветренным, болезненно весенним
Предстал передо мной февральский Петербург.
И таяло в моей вселенной плавно время,
И по велению его замкнулся круг.
Замкнулся круг и колкий шепот марта
Вальсировал и резал насквозь слух.
Он пел о том, что я лишь виновата
В проклятом голоде, терзающем мой дух.
Мне есть нужда быть тверже и сильнее,
(О мир мой, ты раздроблен, горек, пуст)
Пока Нева, стыдясь своих гранитных уз,
Апрельским вечером сверкает и синеет.
8.
Тяжелым взором рассыпался серый неба глаз,
На бледной коже мира разливаясь на оттенки,
И вдребезги разбрызганный алмаз
Засеребрился на прозрачной тонкой стенке.
Безмолвие моё кричит в сто голосов,
Сквозь пребывание в стеклянной, душной вазе,
Я вижу волшебство в слиянии слов
И в каждой незатейливо сплетенной фразе.
"Бывало, были, было, я была, он был" -
Ретроспективная огранка будет виться
Над тем мотивом, что со мною плыл
Всю жизнь. Зажглись огни и птица
Упала из короткой строчки вновь,
Не в силах воспарить над блеклым миром.
Вот так судьбы моей изогнутая бровь
Оставила меня под призрачным эфиром.
10.
СAUSA FINALIS
Настигнуть время и замедлить его ход,
Объять сознанием обезличенным Неву.
(Как дивно сер сей петербургский год!)
Воздать безмолвию хвалу из вздохов, од,
И впиться колким взглядом в синеву,
Настигнуть время и замедлить его ход.
Увековечить полет мысли в небосвод,
Ее скитания по илистому дну.
(Как дивно сер сей петербургский год!)
Немо спускаясь в темных строк водоворот,
Подобных серафическому сну,
Настигнуть время и замедлить его ход.
To look life in the face. Always to look life in the face and to know it for what it is. At last to know it. To love it for what it is, and then, to put it away.
Virginia Woolf
Я плыла, бледным светом пылая,
По холодным волнам былого.
Словно слово из уст немого,
Словно жертва безумного зова,
Перед всем виноватой была я.
Оглушительный вопль столетий
И печаль освещали пути мне.
Пробираясь сквозь линии ливня,
Я подобна была паутине,
Своим телом встречающей ветер.
Я плыла по свинцово-зеркальной
Глади вод, отражающей время.
На вопрос "Кто ты есть?", "Тень от тени"
Я шептала, склоняя колени,
Пред природой раздвоенной дали.
Смотря жизни в лицо, познавала
Ее суть (ее тело и дух)
Плоть от вод этих горьких вдохнув,
Как когда-то Вирджиния Вулф,
Полюбив, я ее отпускала.
2.
Этот город - смесь тумана и камней.
Небо знает - я старалась быть сильней,
Чем слепил меня провидец Прометей,
Зоркость к тени погружая в гладких вод
Темно-синюю немую глубину,
Что прильнув всем естеством своим ко дну,
Устремила черный взгляд в себя саму.
Задохнулась.
Нет. Наоборот.
Разбухая, как утопленница встарь,
В помрачневшую от зимней ночи рань
Погрузив меня на мраморный алтарь,
По-горгоновски влюбленный дарит взор.
Я отныне - смесь тумана и камней.
Будет так, пока прекрасной ночью не
Разразится в моем проклятом уме
Красным заревом неоновый узор.
3.
Я чувствую потребность быть прощенной,
Я вижу сквозь стекло и тусклый свет
Черты чужого дома, рам, балкона,
Следы осыпавшейся пыли лет.
Мне кажется, что они тоже видят
Мои черты в немой, печальный миг,
Как в помрачневшей комнате я сидя,
Съедаю зрением их строгий лик.
Помилуйте! Я чувствую, как младость
В груди моей трепещет и дрожит,
И дивлюсь я над тем, что же осталось,
Что смыли петербургские дожди.
В моей душе пылает и томится
Тоска по безвозвратным временам,
Иконам прошлого, мелодиям, столицам,
Безвременно покинутым садам.
Так пой же, о моя болезненная память,
Топи в вине мои прекрасные года,
Позволь в твоем сиянии им растаять,
Возьми всё то, что я бездумно дам!
4.
Sweet Lethe is my life
I am never, never, never, coming home
Sylvia Plath
Когда Невы озябшей темный вид
Уподобляется в твоем сознании Лете,
Всё, что ты можешь - промолчать и встретить
Лицом своим же ветер. Но гранит
Останется немым воспоминанием,
Властителем тяжелых темных волн.
В царстве дворцов, безумий и колонн
Израненная память среди рани
Восстанет пред тобою, словно Молох,
В котором ты вдыхаешь одиноко
И сквозь его безжалостное око
Смотри на будущности скорой серый ворох,
Отвергнув шёпот штиля Мнемозины.
Забвение
есть Падение
есть Вершина.
5.
Увидеть сквозь стекла, сквозь зрения омут
Как снежный ландшафт разразится свечением,
Как утренний свет пропоет возвращение
В еще не забывший меня грустный город.
О время, что в беге своем горделиво!
И с уст вдруг сорвется (не диво, не диво)
Признание в морозной, безмолвной истоме,
Тоска о прощении, потерянном доме.
Теней очертания, таяния, вечер.
Стоять на перроне, бормоча укоры
Самой же себе.
Горький привкус столетий
Меня провожает, как давний знакомый.
6.
Как странно! Ведь не так давно
Я таяла во тьме мечтаний
Средь этих улиц и домов,
И ранилась о грани тайны
Своей души.
Не так давно,
Меня маня и опьяняя,
Восходы, старое кино,
Стихи и светло-голубая
Линия дали увели
Из этих мест. Как странно, странно
Найти себя среди руин,
Пьющую яд воспоминанья.
7.
Безветренным, болезненно весенним
Предстал передо мной февральский Петербург.
И таяло в моей вселенной плавно время,
И по велению его замкнулся круг.
Замкнулся круг и колкий шепот марта
Вальсировал и резал насквозь слух.
Он пел о том, что я лишь виновата
В проклятом голоде, терзающем мой дух.
Мне есть нужда быть тверже и сильнее,
(О мир мой, ты раздроблен, горек, пуст)
Пока Нева, стыдясь своих гранитных уз,
Апрельским вечером сверкает и синеет.
8.
Тяжелым взором рассыпался серый неба глаз,
На бледной коже мира разливаясь на оттенки,
И вдребезги разбрызганный алмаз
Засеребрился на прозрачной тонкой стенке.
Безмолвие моё кричит в сто голосов,
Сквозь пребывание в стеклянной, душной вазе,
Я вижу волшебство в слиянии слов
И в каждой незатейливо сплетенной фразе.
"Бывало, были, было, я была, он был" -
Ретроспективная огранка будет виться
Над тем мотивом, что со мною плыл
Всю жизнь. Зажглись огни и птица
Упала из короткой строчки вновь,
Не в силах воспарить над блеклым миром.
Вот так судьбы моей изогнутая бровь
Оставила меня под призрачным эфиром.
10.
СAUSA FINALIS
Настигнуть время и замедлить его ход,
Объять сознанием обезличенным Неву.
(Как дивно сер сей петербургский год!)
Воздать безмолвию хвалу из вздохов, од,
И впиться колким взглядом в синеву,
Настигнуть время и замедлить его ход.
Увековечить полет мысли в небосвод,
Ее скитания по илистому дну.
(Как дивно сер сей петербургский год!)
Немо спускаясь в темных строк водоворот,
Подобных серафическому сну,
Настигнуть время и замедлить его ход.
Комментариев нет:
Отправить комментарий