Оккупация.
1
Сначала это воскресное утро ничем не отличалось от других июньских дней. Как обычно, сразу же после завтрака я отправился купаться на лесное озеро в компании деревенских сорванцов.
Однако потом произошло что-то ужасное и непоправимое. Я понял это сразу же после того, как только вернулся домой. Лицо моей тетки Наташи было бледным и заплаканным, под её глазами вдруг пролегли тёмные круги.
- Петечка, война началась! – только и сказала она, прижав меня к груди. – Сегодня по радио объявили, что на нас напали немцы!
- Что ты так переживаешь? – удивился я тогда, недоумённо пожав плечами. – Мы разобьём их так быстро, что эти самые германцы не успеют даже пикнуть! Ты же знаешь, что у нас самая сильная армия в мире! Как это там в песне – если завтра война, если завтра в поход!
Как сейчас помню, что тётя мне тогда ничего не ответила, только из глаз у нее почему-то потекли слезы. Ее муж, весельчак дядя Коля, не вернулся с войны с финнами. После этого тётя Наташа очень редко улыбалась, словно отгородившись ото всех непроницаемой стеной.
Вообще-то я жил в Ленинграде, и недавно перешел в шестой класс. Мои родители уехали в археологическую экспедицию, а своё единственное чадо с радостью сплавили на все лето к маминой младшей сестрёнке.
Честно говоря, мне всегда нравилось приезжать к ней в гости. Тётя Наташа действительно любила меня, и я чувствовал это всем своим сердцем.
О нашем июньском разговоре я неожиданно вспомнил ровно через месяц. Тогда через деревню на восток прошло очень много наших солдат. Все они были хмурые и сердитые, в вылинявших от пота грязных гимнастерках.
- Дядя, а куда вы уходите? – спросил я у одного из них, цепко схватившись за его рукав. – Вы немцев в засаду заманиваете, да? А потом раз - и все! Правда ведь?
- Заманиваем, малец! – ответил мне он, не поднимая глаз. – Вот уже второй месяц, как заманиваем! Уже все ноги до кровавых мозолей стёрли! Ты бы лучше принес водички попить!
Ночью мы проснулись от звуков канонады, громыхавшей где-то западнее. Заснул я только тогда, когда за окном начало светать.
2
А утром нашу деревню заняли какие-то иностранцы в зелёных мундирах. Они тоже были очень грязные, а еще больше голодные.
- Тётя, а кто это? – спросил я, с опаской выглядывая в окно. - Неужели немцы?
- Да нет, на немцев не похоже! – сказала она, прислушиваясь к доносившемуся разговору. – Баба Дарья говорила, что здесь наступают румыны. Скорее всего, это они и есть.
Очень скоро мы познакомились поближе с этими самыми румынами. Ровно через два часа с заднего двора раздалось истошное куриное кудахтанье.
- Кто же это там озорует? – чертыхнулась про себя тётя Наташа, выскакивая из дома. – А ну-ка, не балуй!
Выбежав вслед за ней, я увидел оборванного солдата в ботинках с обмотками. Весело улыбаясь нам, он ловил разбегавшихся от него во все стороны куриц. Поймав несчастных птиц, румын отточенными до автоматизма движениями сворачивал им головы и запихивал в принесённый с собой большой мешок.
- Ты что это делаешь, супостат! – закричала тетка, подбежав к нахальному вору. – Я сейчас людей позову!
Продолжая улыбаться, солдат сильно толкнул тётю Наташу, и она от неожиданности упала на спину. Затем румын, не спеша, снял с плеча свою винтовку и навёл на нее.
- Пуфф! – сказал он тётке, беззлобно погрозив пальцем. – Пуфф - пуфф!
После этого она не сказала больше своему обидчику ни единого слова. Переловив всех куриц и единственного петуха, румын спокойно утащил их в своем мешке. Я еще почему-то подумал, что этот странный солдат очень похож внешностью и повадками на местных цыган.
- Что же мы теперь будем делать? – заплакала тётя Наташа, закрыв лицо руками. – Вот и начались наши бедствия!
Как раз в это время на двор заглянул какой-то военный с переводчиком. Как я понял, это был румынский офицер, что-то спросивший по-своему.
- Господин капитан интересуется, что здесь случилось? – сказал переводчик. – Он все видеть издалека! Только не посмейте ему наврать!
- Что случилось? – переспросила тётя, перестав плакать. – А то и случилось! Вот были курочки, а теперь ни одной нет! А нам, стало быть, вообще есть нечего!
После того, как офицеру перевели тетины слова, тот равнодушно пожал плечами и пошел прочь. Следом за ним послушно, как дрессированная собачка, засеменил переводчик.
Через полчаса нам вернули шесть из десяти куриц. Правда, они были уже кем-то заботливо ощипаны и выпотрошены.
- И на этом спасибо! – сказала тётя Наташа, еще не веря своей удаче. – Это же надо, какой совестливый офицеришка попался!
3
Как вскоре оказалось, румыны задержались в наших краях совсем недолго. Очень скоро их сменили новые «хозяева жизни» в чёрных мундирах. Немцы появились в нашей деревеньке зимой, перед самым Новым годом. Честно говоря, местная детвора восприняла их приезд с большим интересом.
- Говорят, это танкисты! – по секрету сказала мне тётка, пообщавшись со словоохотливой кумой. - Вот увидишь, к нам на постой обязательно кого-нибудь поставят!
На этот раз она оказалась полностью права. Всего через полчаса у нас на подворье появился деревенский полицай Федька, заискивающе поглядывавший на пришедшего с ним сухопарого германского офицера и его денщика.
- Это господин майор Краузе! – сказал он хозяйке, стараясь выглядеть как можно более значительно. – Он будет у вас квартироваться! Где здесь комната посветлее и попросторнее?
- Эс ист гут! – вдруг громко произнёс немец, снимая свою фуражку. – В твоей хате есть чисто! Я буду зидесь жить! Я мало-мало говорю по-рюськи!
Честно говоря, сначала этот майор мне даже немного понравился. У него был отлично сшитый мундир и очень волевые черты лица. Но после того, как нас с тёткой насильно переместили в самую тёмную и маленькую комнатку, я его возненавидел.
4
Перед самым Новым годом немцы устроили офицерское собрание в колхозном клубе. Поэтому вечером Краузе вернулся домой в очень сильном подпитии. Абсолютно не замечая меня, он на заплетающихся ногах прошел в свою комнату. Бросив на спинку стула портупею с кобурой и китель, майор упал на кровать и моментально захрапел.
В этот момент я понял, что мы с ним в доме абсолютно одни. Подойдя на цыпочках к стулу, я с замиранием сердца расстегнул кобуру и вытащил из нее пистолет.
Он неожиданно оказался холодным и тяжелым, но очень удобно лег ребристой рукоятью в мою ладонь. Схватив свой неожиданный трофей, я немедленно спустился в подвал и спрятал его в огромную корзину с луком.
Сразу же после этого в дом пришла тетя, и вместе с ней мы направились в гости к её подружке. Когда мы вернулись домой, началось самое страшное.
Дом был оцеплен солдатами, пропустивших нас внутрь только после долгих уговоров.
- Это ты взял «парабеллум»? – снова и снова спрашивал меня толстый полицай из местной комендатуры. - А может, ты партизанишь вместе со своей теткой? Если не вернешь оружие, вас обоих расстреляют через два часа!
- Дяденька, я ничего не брал! – что есть силы, взмолился я, пустив слезу. – Мы весь вечер были у тёти Маруси! Я господина майора вечером даже и не видел!
После того, как мои слова были проверены, нас отпустили восвояси. Скорее всего, герр Краузе так и не вспомнил, находился ли кто-то в доме на момент его возвращения.
«Парабеллум» я так и не отдал, от всего сердца желая хотя бы чем-то навредить своим смертельным врагам. К своему счастью, в тот раз я отделался всего лишь сильной оплеухой.
А краденый пистолет я потом перепрятывал еще несколько раз, полагаясь только на свое необычайное везение. К сожалению, мне так и не пришлось из него выстрелить.
Отдал я пистолет первому встречному советскому солдату, когда немцев унесло из нашей деревеньки внезапным контрнаступлением наших войск.
- Дяденька, это тебе! – сказал я ему, протягивая «парабеллум». – Гони немца его же оружием до самого Берлина!
- Спасибо, малец! – удивлённо сказал тот, потрепав меня по голове. – А где ж ты взял-то эту игрушку?
- Да так, по случаю у фрицевского офицера отобрал! – сказал я, горделиво подбоченясь. – Только теперь он мне ни к чему, а тебе еще ой как на войне пригодится!
1
Сначала это воскресное утро ничем не отличалось от других июньских дней. Как обычно, сразу же после завтрака я отправился купаться на лесное озеро в компании деревенских сорванцов.
Однако потом произошло что-то ужасное и непоправимое. Я понял это сразу же после того, как только вернулся домой. Лицо моей тетки Наташи было бледным и заплаканным, под её глазами вдруг пролегли тёмные круги.
- Петечка, война началась! – только и сказала она, прижав меня к груди. – Сегодня по радио объявили, что на нас напали немцы!
- Что ты так переживаешь? – удивился я тогда, недоумённо пожав плечами. – Мы разобьём их так быстро, что эти самые германцы не успеют даже пикнуть! Ты же знаешь, что у нас самая сильная армия в мире! Как это там в песне – если завтра война, если завтра в поход!
Как сейчас помню, что тётя мне тогда ничего не ответила, только из глаз у нее почему-то потекли слезы. Ее муж, весельчак дядя Коля, не вернулся с войны с финнами. После этого тётя Наташа очень редко улыбалась, словно отгородившись ото всех непроницаемой стеной.
Вообще-то я жил в Ленинграде, и недавно перешел в шестой класс. Мои родители уехали в археологическую экспедицию, а своё единственное чадо с радостью сплавили на все лето к маминой младшей сестрёнке.
Честно говоря, мне всегда нравилось приезжать к ней в гости. Тётя Наташа действительно любила меня, и я чувствовал это всем своим сердцем.
О нашем июньском разговоре я неожиданно вспомнил ровно через месяц. Тогда через деревню на восток прошло очень много наших солдат. Все они были хмурые и сердитые, в вылинявших от пота грязных гимнастерках.
- Дядя, а куда вы уходите? – спросил я у одного из них, цепко схватившись за его рукав. – Вы немцев в засаду заманиваете, да? А потом раз - и все! Правда ведь?
- Заманиваем, малец! – ответил мне он, не поднимая глаз. – Вот уже второй месяц, как заманиваем! Уже все ноги до кровавых мозолей стёрли! Ты бы лучше принес водички попить!
Ночью мы проснулись от звуков канонады, громыхавшей где-то западнее. Заснул я только тогда, когда за окном начало светать.
2
А утром нашу деревню заняли какие-то иностранцы в зелёных мундирах. Они тоже были очень грязные, а еще больше голодные.
- Тётя, а кто это? – спросил я, с опаской выглядывая в окно. - Неужели немцы?
- Да нет, на немцев не похоже! – сказала она, прислушиваясь к доносившемуся разговору. – Баба Дарья говорила, что здесь наступают румыны. Скорее всего, это они и есть.
Очень скоро мы познакомились поближе с этими самыми румынами. Ровно через два часа с заднего двора раздалось истошное куриное кудахтанье.
- Кто же это там озорует? – чертыхнулась про себя тётя Наташа, выскакивая из дома. – А ну-ка, не балуй!
Выбежав вслед за ней, я увидел оборванного солдата в ботинках с обмотками. Весело улыбаясь нам, он ловил разбегавшихся от него во все стороны куриц. Поймав несчастных птиц, румын отточенными до автоматизма движениями сворачивал им головы и запихивал в принесённый с собой большой мешок.
- Ты что это делаешь, супостат! – закричала тетка, подбежав к нахальному вору. – Я сейчас людей позову!
Продолжая улыбаться, солдат сильно толкнул тётю Наташу, и она от неожиданности упала на спину. Затем румын, не спеша, снял с плеча свою винтовку и навёл на нее.
- Пуфф! – сказал он тётке, беззлобно погрозив пальцем. – Пуфф - пуфф!
После этого она не сказала больше своему обидчику ни единого слова. Переловив всех куриц и единственного петуха, румын спокойно утащил их в своем мешке. Я еще почему-то подумал, что этот странный солдат очень похож внешностью и повадками на местных цыган.
- Что же мы теперь будем делать? – заплакала тётя Наташа, закрыв лицо руками. – Вот и начались наши бедствия!
Как раз в это время на двор заглянул какой-то военный с переводчиком. Как я понял, это был румынский офицер, что-то спросивший по-своему.
- Господин капитан интересуется, что здесь случилось? – сказал переводчик. – Он все видеть издалека! Только не посмейте ему наврать!
- Что случилось? – переспросила тётя, перестав плакать. – А то и случилось! Вот были курочки, а теперь ни одной нет! А нам, стало быть, вообще есть нечего!
После того, как офицеру перевели тетины слова, тот равнодушно пожал плечами и пошел прочь. Следом за ним послушно, как дрессированная собачка, засеменил переводчик.
Через полчаса нам вернули шесть из десяти куриц. Правда, они были уже кем-то заботливо ощипаны и выпотрошены.
- И на этом спасибо! – сказала тётя Наташа, еще не веря своей удаче. – Это же надо, какой совестливый офицеришка попался!
3
Как вскоре оказалось, румыны задержались в наших краях совсем недолго. Очень скоро их сменили новые «хозяева жизни» в чёрных мундирах. Немцы появились в нашей деревеньке зимой, перед самым Новым годом. Честно говоря, местная детвора восприняла их приезд с большим интересом.
- Говорят, это танкисты! – по секрету сказала мне тётка, пообщавшись со словоохотливой кумой. - Вот увидишь, к нам на постой обязательно кого-нибудь поставят!
На этот раз она оказалась полностью права. Всего через полчаса у нас на подворье появился деревенский полицай Федька, заискивающе поглядывавший на пришедшего с ним сухопарого германского офицера и его денщика.
- Это господин майор Краузе! – сказал он хозяйке, стараясь выглядеть как можно более значительно. – Он будет у вас квартироваться! Где здесь комната посветлее и попросторнее?
- Эс ист гут! – вдруг громко произнёс немец, снимая свою фуражку. – В твоей хате есть чисто! Я буду зидесь жить! Я мало-мало говорю по-рюськи!
Честно говоря, сначала этот майор мне даже немного понравился. У него был отлично сшитый мундир и очень волевые черты лица. Но после того, как нас с тёткой насильно переместили в самую тёмную и маленькую комнатку, я его возненавидел.
4
Перед самым Новым годом немцы устроили офицерское собрание в колхозном клубе. Поэтому вечером Краузе вернулся домой в очень сильном подпитии. Абсолютно не замечая меня, он на заплетающихся ногах прошел в свою комнату. Бросив на спинку стула портупею с кобурой и китель, майор упал на кровать и моментально захрапел.
В этот момент я понял, что мы с ним в доме абсолютно одни. Подойдя на цыпочках к стулу, я с замиранием сердца расстегнул кобуру и вытащил из нее пистолет.
Он неожиданно оказался холодным и тяжелым, но очень удобно лег ребристой рукоятью в мою ладонь. Схватив свой неожиданный трофей, я немедленно спустился в подвал и спрятал его в огромную корзину с луком.
Сразу же после этого в дом пришла тетя, и вместе с ней мы направились в гости к её подружке. Когда мы вернулись домой, началось самое страшное.
Дом был оцеплен солдатами, пропустивших нас внутрь только после долгих уговоров.
- Это ты взял «парабеллум»? – снова и снова спрашивал меня толстый полицай из местной комендатуры. - А может, ты партизанишь вместе со своей теткой? Если не вернешь оружие, вас обоих расстреляют через два часа!
- Дяденька, я ничего не брал! – что есть силы, взмолился я, пустив слезу. – Мы весь вечер были у тёти Маруси! Я господина майора вечером даже и не видел!
После того, как мои слова были проверены, нас отпустили восвояси. Скорее всего, герр Краузе так и не вспомнил, находился ли кто-то в доме на момент его возвращения.
«Парабеллум» я так и не отдал, от всего сердца желая хотя бы чем-то навредить своим смертельным врагам. К своему счастью, в тот раз я отделался всего лишь сильной оплеухой.
А краденый пистолет я потом перепрятывал еще несколько раз, полагаясь только на свое необычайное везение. К сожалению, мне так и не пришлось из него выстрелить.
Отдал я пистолет первому встречному советскому солдату, когда немцев унесло из нашей деревеньки внезапным контрнаступлением наших войск.
- Дяденька, это тебе! – сказал я ему, протягивая «парабеллум». – Гони немца его же оружием до самого Берлина!
- Спасибо, малец! – удивлённо сказал тот, потрепав меня по голове. – А где ж ты взял-то эту игрушку?
- Да так, по случаю у фрицевского офицера отобрал! – сказал я, горделиво подбоченясь. – Только теперь он мне ни к чему, а тебе еще ой как на войне пригодится!
Комментариев нет:
Отправить комментарий