ИЗ ЛИТЕРАТУРЫ — В ЖИЗНЬ…
Мне уже не раз приходилось выступать по проблеме молодежного чтения. По этой, на мой взгляд, серьёзнейшей проблеме. И я готова обращаться к ней вновь и вновь, но беда в том, что выступления и всяческие обсуждения молодёжного чтения неизменно заканчиваются одним выводом – сегодня хуже, чем вчера: читают ещё меньше, адресуют юношеству свои книги ещё меньшее число авторов. И ещё меньше тиражи книг нужных и полезных нашим детям. Зато литературы разрушающей, содержание которой — пагуба для нашего общего будущего, меньше не ставится.
Как-то, на одной из творческих встреч, московский критик Ксения Молдавская призналась, что обратилась с вопросом к издателям: «Зачем и для кого они выпускают подобную «литературу»?» На что получила откровенный ответ: «Для тупого провинциального быдла». Как говорится – без комментариев. Хочу только процитировать Герцена утверждавшего, что «цинизм выражений всегда выражает циничную душу». А разве можно допускать людей с циничной душой работать для юношества?..
Молодость – это не просто возраст, это сильнейшая жизненная энергия, от того в каком направлении движется эта энергия зависят судьбы страны и мира. Недавно, возвращаясь из командировки, я услышала: «А вы не обратили внимание на парня, что помогал разгружать книги? Он уже четыре раза пытался покончить с собой…» Честно говоря, мальчишку я запомнила по сутулой фигуре, чёрным внимательным глазам, но, конечно, я и не предполагала, что в двадцать с небольшим лет он — потенциальный самоубийца. Я попыталась представить, почему такое происходит с ним? Он здоров, у него есть родители, друзья. Он живёт на берегу самого синего Черного моря, что для многих — олицетворение праздника жизни. И у него всё впереди!
…А что впереди? Какие цели у наших детей? Об этом не надо долго думать. Посмотрите на рекламу. Уж её-то дети читают, потому что невозможно ходить по городу с закрытыми глазами. И главное слово в ней — КУПИ! Каким способом ты достанешь деньги — неважно. Но если у тебя нет средств — ты лох.
Несчастная мать, пережив ужас сыновних попыток суицида, чтоб хоть как-то спасти дитя, предлагает ему вино. Пусть пьяный — но живой. Тема пьянства, кстати, очень и очень позиционируется в литературе, СМИ и телевидении. (Вот цитата из недавнего КВНа: «В полнолуние пьяные выпускницы раздеваются донага». Мило, не правда ли? А вы, дорогие родители двадцатилетних чад, могли бы представить такую фразу, взятую из центрального эфира, в своей юности?)
И вот у меня вопрос: «За что молодому парню можно зацепиться в жизни? Что ныне главенствует в наших реалиях и в нашем и искусстве?» Гедонизм. Ради наслаждений не стыдно предать и продать, ради удовольствия и развлечения можно всё – полная свобода.
И главная цель современных авторов — напугать или рассмешить читателя. Карикатурой на пафосное искусство трагедии является ныне бульварный детектив. С хеппи-эндом или нет, для школьников или домохозяек, но имитируемые им эпизодические акты, бездумно вырванные из окружающих нас реалий, — шарлатанство в чистом виде. Это только более-менее умненькие, вроде акуниных и донцовых, подрумянивают обездушенных героев авторской иронией. А остальные — страшно надувают щёки и пугающе закатывают глаза. Детективами сегодня кормят, кажется, и младенцев… Весь ужас в том, что младенцы всё чаще фигурируют в криминальных сводках как объекты насилия. Вы думаете, нет связи между тотальным засилием детективщины и ужасающими преступлениями среди молодёжи?
А как расцвели у нас пародии, комедии. Ирония.... Кстати, знают ли идеологи сегодняшней власти, что ироничность (злорадство), разрастающаяся в массовой культуре вследствие перехода с метонимической (причинной) стратегии построения произведений искусства на метафорическую (формалистскую), губительна не столько для отдельных потребителей, сколько для общества в целом? Для государства. Чем? Да атомизацией личности—отрешённостью каждого от всех. Не зря же мудрые правители взашей гнали из своих владений скоморохов и, более того, лично писали «Действа о трёх юношах в пещи огненной». Ведь ось трагедии — герой, идущий на жертву «за други своя», а центр комедии — пройдоха, приватизирующий соседское.
И, как по-вашему, есть связь между атомизацией личности и эпидемией самоубийсв?
Издревле героем легенды становился тот, кто оказывался впереди других: был сильнее всех, как Геракл; проникал в суть вещей, как Сократ, исследовал тайны природы, как Ньютон и Ломоносов, служил Родине, как Евпатий Коловрат. Героями становились те, кто умел преданно и беззаветно любить, дружить. Судьбы героев являлись частью духовного мира нации, влияли на чувства и судьбы людей. Лишение же народа идеалов и героев, достойных подражания, превращает нацию в скопище себялюбов, увязанных лишь равным глотательным рефлексом.
Несомненно, книги, адресованные нашим детям и молодёжи, не должны являть собой лишь очередной изощрённый концепт, призванный ошеломлять, поражать, удивлять, пугать или смешить. Литература не может и не должна отрешиться от роли учительства, учебника жизни, из которого вырастали бы, вступали в жизнь достойные граждане, люди чести и совести, ответственные перед своей страной и своими близкими.
Поэтому, пока в нашу литературу, в наше искусство не вернутся истинные Герои, мы не сможем наладить жизнь в стране.
О ШУКШИНСКИХ ГЕРОЯХ, УСАХ … И ПРИШЕЛЬЦАХ
«Где нам взять кубанского Шукшина?» – спросили меня недавно, ставя, очевидно, под сомнение и творческую состоятельность нынешней пишущей братии, и, одновременно, сетуя на отсутствие социальной литературы. Многослойный вопрос этот порождал множество других вопросов. Прежде всего: «А зачем нам Шукшин – кубанский? То бишь, зачем нам гений с литером «второй»? Искусство ведь не любит повторений… Впрочем, каюсь, здесь не обошлось и без гордыньки: мы, мол, и сами с усами ... с казацкими.
А главнее из всего вороха для меня вставал вопрос о шукшинских героях, из-за которых книги писателя и сделались столь любимыми. Произведения его выходили в шестидесятых-семидесятых годах, когда, как известно старшему поколению, сильны были в обществе романтические настроения, когда молодые люди уезжали из родных мест не только за деньгами, а «за туманом и за запахом тайги». Но даже в то мечтательное время критики определяли героев рассказов Шукшина фантазёрами, «чудиками». Которые, как вы помните из произведений Василия Макаровича, были сердечно открыты и отзывчивы до самозабвения. Которые готовы были дарить часть своей души людям родным и даже незнакомым, задыхаясь от вполне привычного, «нормального» для всех остальных мещанства. Задыхаясь от корысти и пошлости. А как отчаянно они искали смысл своей собственной часто незатейливой, негероической жизни!
Так вот, подскажите мне, как подобным «чудикам» из времён массовой веры в светлое будущее можно выжить посреди наступившего тотального рынка? Ведь в сливной воронке коммерциализации духовных ценностей «чудики-романтики» должны исчезать как вид. А если и удалось кому-то чудом пережить эпоху либеральных реформ, то стали они неописуемыми литературой бомжами… Давно опустели-обезлюдили от «бесперспективности» родные для Шукшина алтайские деревни, так же, как и многие хутора и станицы Кубани…Да и не нужно нынче искать смысл жизни. Все, от мала до велика, знают, что он — в деньгах!
А ведь читая рассказы писателя, в своё время мы нисколько не сомневались в реальности его чудиков-фантазёров: конечно, есть такие! Есть и Пашка Колокольников, есть Расторгуев Иван, есть злой и ехидный, но бескорыстный патриот своего села Глеб Капустин. Сила любви, с которой описаны эти люди, так действовала на нас, что, оторвавшись от книжной страницы, мы внимательнее вглядывались в лица окружающих нас соседей и сослуживцев, и легче прощали их объяснимую суетой и замотанностью грубость, становились чуть-чуть совестливей, немножечко терпимей, добрее даже… И, не признаваясь порой самим себе, стремились в собственной душе обнаружить какую-никакую чудинку. Вот, мол, не просто хлеб жуём, но и на звёзды смотрим, и микробов в микроскоп разглядываем, книжки с новыми стихами читаем, о благе всех людей думаем…
Только с сегодняшнего отстояния как не вздохнуть, что остались те Пашки и Иваны в прошлом уже веке... С мировой арены исчезла суперцивилизация, включавшая в себя СССР и мировую систему социализма, страны, освободившиеся от колониальной зависимости. Эта цивилизация, не смотря на изначальную декларацию революционного атеизма, всё же была основана на традиционалистском мировоззрении, гуманистических ценностях, приоритетах интеллектуального развития личности, её встроенности в коллективистские общественные структуры. Смысловым кодом этой цивилизации являлась справедливость. Научно-техническое и экономическое развитие государств той цивилизации было ориентировано на достижение общественно значимых успехов. Индивидуальным благам и комфортности уделялось второстепенное внимание. Человек в таком обществе принадлежал коллективу, жил в коллективе, его благополучие зависело от общего благополучия коллектива, общества и государства.
Крушение социалистической системы сделало абсолютно доминирующей в мире цивилизацию-антипод. Идейная основа системы-победительницы (как, увы, и нам теперь хорошо известно) — накопление денег, оборот денег, расширение пространства денег, усиление их влияния на все сферы жизни, в том числе личностной. Да, «деловой прагматизм» способствует техническому прогрессу, направленному на повышение комфорта, развитие индустрии развлечений. Но при этом всё больше отступает на задний план высокая культура, фундаментальная наука. И отсюда же всё быстрее и быстрее духовно и нравственно деградирует человечество, вырождаются народы и нации, становясь глобалистским «обществом потребления».
Трудно представить, чтобы царь-батюшка принимал у себя не Карамзина и Пушкина, но авторов лубочных книжиц и бульварных романов, как в наши времена власти приглашают на приём создателей пляжного чтива. И обсуждают с ними проблемы языка и популяризации чтения. Чтения чего?! Кроссвордов, изложенных газетным сленгом? Да владеют ли эти «издательские проекты» «нежным», как сказал Валентин Распутин, художественным литературным русским языком? Способны ли «писатели»-самозванцы духоподъёмными строками препятствовать превращению литературы в товар? Могут ли передавать хотя бы главные эмоции без ненормативной лексики?
Народ деградирует в общество потребления. И мы всё видим, всё понимаем, но не можем этому противостоять. Не имеем сил, не имеем смелости, не имеем в себя веры. Так нужен ли нам, в таком случае, «кубанский Шукшин», возвращающий сильно поредевшим рядам любителей чтения тех самых «чудиков»? Ведь, уверяю вас, не перевелись ещё на Кубани романтики, правдолюбы, искатели смысла жизни, достойные писательского внимания, но забытые властями.
И как же хочется писателю в ответ на этот вопрос услышать: «Конечно нужны. Нам нужны, вашим читателям!» Хочется услышать, что надоели всем мыльные оперы и беспредельные триллеры со всеми их убийцами, алкоголиками и проститутками, что соскучились люди по людскому. И что «кубанский Шукшин» всем не только нужен — жизненно необходим!
Дорогой читатель, я точно знаю: «кубанский Шукшин» рядом с нами. И сила его любви к своему народу, своей родине, своей земле способна возвратить на страницы литературы 21-го века вечных русских «чудиков», чьё существование – залог сохранения и нас, и наших детей, сохранения питающих новые ростки родовых корней. Сохранения архетипа человека общественного, справедливого, совестливого. Но книги «Шукшина-2» наверняка изданы или на последние сбережения семьи, или на деньги местного фермера, а потому тиражом мизерным. И половина тиража, по причине того, что не удалось пристроить его в торговую сеть, разослать по библиотекам, пылится в кладовке, за что день и ночь «пилит» автора жена.
…И потому узнают про современных нам с вами Пашках да Иванах только далёкие историки. Или пришельцы.
Мне уже не раз приходилось выступать по проблеме молодежного чтения. По этой, на мой взгляд, серьёзнейшей проблеме. И я готова обращаться к ней вновь и вновь, но беда в том, что выступления и всяческие обсуждения молодёжного чтения неизменно заканчиваются одним выводом – сегодня хуже, чем вчера: читают ещё меньше, адресуют юношеству свои книги ещё меньшее число авторов. И ещё меньше тиражи книг нужных и полезных нашим детям. Зато литературы разрушающей, содержание которой — пагуба для нашего общего будущего, меньше не ставится.
Как-то, на одной из творческих встреч, московский критик Ксения Молдавская призналась, что обратилась с вопросом к издателям: «Зачем и для кого они выпускают подобную «литературу»?» На что получила откровенный ответ: «Для тупого провинциального быдла». Как говорится – без комментариев. Хочу только процитировать Герцена утверждавшего, что «цинизм выражений всегда выражает циничную душу». А разве можно допускать людей с циничной душой работать для юношества?..
Молодость – это не просто возраст, это сильнейшая жизненная энергия, от того в каком направлении движется эта энергия зависят судьбы страны и мира. Недавно, возвращаясь из командировки, я услышала: «А вы не обратили внимание на парня, что помогал разгружать книги? Он уже четыре раза пытался покончить с собой…» Честно говоря, мальчишку я запомнила по сутулой фигуре, чёрным внимательным глазам, но, конечно, я и не предполагала, что в двадцать с небольшим лет он — потенциальный самоубийца. Я попыталась представить, почему такое происходит с ним? Он здоров, у него есть родители, друзья. Он живёт на берегу самого синего Черного моря, что для многих — олицетворение праздника жизни. И у него всё впереди!
…А что впереди? Какие цели у наших детей? Об этом не надо долго думать. Посмотрите на рекламу. Уж её-то дети читают, потому что невозможно ходить по городу с закрытыми глазами. И главное слово в ней — КУПИ! Каким способом ты достанешь деньги — неважно. Но если у тебя нет средств — ты лох.
Несчастная мать, пережив ужас сыновних попыток суицида, чтоб хоть как-то спасти дитя, предлагает ему вино. Пусть пьяный — но живой. Тема пьянства, кстати, очень и очень позиционируется в литературе, СМИ и телевидении. (Вот цитата из недавнего КВНа: «В полнолуние пьяные выпускницы раздеваются донага». Мило, не правда ли? А вы, дорогие родители двадцатилетних чад, могли бы представить такую фразу, взятую из центрального эфира, в своей юности?)
И вот у меня вопрос: «За что молодому парню можно зацепиться в жизни? Что ныне главенствует в наших реалиях и в нашем и искусстве?» Гедонизм. Ради наслаждений не стыдно предать и продать, ради удовольствия и развлечения можно всё – полная свобода.
И главная цель современных авторов — напугать или рассмешить читателя. Карикатурой на пафосное искусство трагедии является ныне бульварный детектив. С хеппи-эндом или нет, для школьников или домохозяек, но имитируемые им эпизодические акты, бездумно вырванные из окружающих нас реалий, — шарлатанство в чистом виде. Это только более-менее умненькие, вроде акуниных и донцовых, подрумянивают обездушенных героев авторской иронией. А остальные — страшно надувают щёки и пугающе закатывают глаза. Детективами сегодня кормят, кажется, и младенцев… Весь ужас в том, что младенцы всё чаще фигурируют в криминальных сводках как объекты насилия. Вы думаете, нет связи между тотальным засилием детективщины и ужасающими преступлениями среди молодёжи?
А как расцвели у нас пародии, комедии. Ирония.... Кстати, знают ли идеологи сегодняшней власти, что ироничность (злорадство), разрастающаяся в массовой культуре вследствие перехода с метонимической (причинной) стратегии построения произведений искусства на метафорическую (формалистскую), губительна не столько для отдельных потребителей, сколько для общества в целом? Для государства. Чем? Да атомизацией личности—отрешённостью каждого от всех. Не зря же мудрые правители взашей гнали из своих владений скоморохов и, более того, лично писали «Действа о трёх юношах в пещи огненной». Ведь ось трагедии — герой, идущий на жертву «за други своя», а центр комедии — пройдоха, приватизирующий соседское.
И, как по-вашему, есть связь между атомизацией личности и эпидемией самоубийсв?
Издревле героем легенды становился тот, кто оказывался впереди других: был сильнее всех, как Геракл; проникал в суть вещей, как Сократ, исследовал тайны природы, как Ньютон и Ломоносов, служил Родине, как Евпатий Коловрат. Героями становились те, кто умел преданно и беззаветно любить, дружить. Судьбы героев являлись частью духовного мира нации, влияли на чувства и судьбы людей. Лишение же народа идеалов и героев, достойных подражания, превращает нацию в скопище себялюбов, увязанных лишь равным глотательным рефлексом.
Несомненно, книги, адресованные нашим детям и молодёжи, не должны являть собой лишь очередной изощрённый концепт, призванный ошеломлять, поражать, удивлять, пугать или смешить. Литература не может и не должна отрешиться от роли учительства, учебника жизни, из которого вырастали бы, вступали в жизнь достойные граждане, люди чести и совести, ответственные перед своей страной и своими близкими.
Поэтому, пока в нашу литературу, в наше искусство не вернутся истинные Герои, мы не сможем наладить жизнь в стране.
О ШУКШИНСКИХ ГЕРОЯХ, УСАХ … И ПРИШЕЛЬЦАХ
«Где нам взять кубанского Шукшина?» – спросили меня недавно, ставя, очевидно, под сомнение и творческую состоятельность нынешней пишущей братии, и, одновременно, сетуя на отсутствие социальной литературы. Многослойный вопрос этот порождал множество других вопросов. Прежде всего: «А зачем нам Шукшин – кубанский? То бишь, зачем нам гений с литером «второй»? Искусство ведь не любит повторений… Впрочем, каюсь, здесь не обошлось и без гордыньки: мы, мол, и сами с усами ... с казацкими.
А главнее из всего вороха для меня вставал вопрос о шукшинских героях, из-за которых книги писателя и сделались столь любимыми. Произведения его выходили в шестидесятых-семидесятых годах, когда, как известно старшему поколению, сильны были в обществе романтические настроения, когда молодые люди уезжали из родных мест не только за деньгами, а «за туманом и за запахом тайги». Но даже в то мечтательное время критики определяли героев рассказов Шукшина фантазёрами, «чудиками». Которые, как вы помните из произведений Василия Макаровича, были сердечно открыты и отзывчивы до самозабвения. Которые готовы были дарить часть своей души людям родным и даже незнакомым, задыхаясь от вполне привычного, «нормального» для всех остальных мещанства. Задыхаясь от корысти и пошлости. А как отчаянно они искали смысл своей собственной часто незатейливой, негероической жизни!
Так вот, подскажите мне, как подобным «чудикам» из времён массовой веры в светлое будущее можно выжить посреди наступившего тотального рынка? Ведь в сливной воронке коммерциализации духовных ценностей «чудики-романтики» должны исчезать как вид. А если и удалось кому-то чудом пережить эпоху либеральных реформ, то стали они неописуемыми литературой бомжами… Давно опустели-обезлюдили от «бесперспективности» родные для Шукшина алтайские деревни, так же, как и многие хутора и станицы Кубани…Да и не нужно нынче искать смысл жизни. Все, от мала до велика, знают, что он — в деньгах!
А ведь читая рассказы писателя, в своё время мы нисколько не сомневались в реальности его чудиков-фантазёров: конечно, есть такие! Есть и Пашка Колокольников, есть Расторгуев Иван, есть злой и ехидный, но бескорыстный патриот своего села Глеб Капустин. Сила любви, с которой описаны эти люди, так действовала на нас, что, оторвавшись от книжной страницы, мы внимательнее вглядывались в лица окружающих нас соседей и сослуживцев, и легче прощали их объяснимую суетой и замотанностью грубость, становились чуть-чуть совестливей, немножечко терпимей, добрее даже… И, не признаваясь порой самим себе, стремились в собственной душе обнаружить какую-никакую чудинку. Вот, мол, не просто хлеб жуём, но и на звёзды смотрим, и микробов в микроскоп разглядываем, книжки с новыми стихами читаем, о благе всех людей думаем…
Только с сегодняшнего отстояния как не вздохнуть, что остались те Пашки и Иваны в прошлом уже веке... С мировой арены исчезла суперцивилизация, включавшая в себя СССР и мировую систему социализма, страны, освободившиеся от колониальной зависимости. Эта цивилизация, не смотря на изначальную декларацию революционного атеизма, всё же была основана на традиционалистском мировоззрении, гуманистических ценностях, приоритетах интеллектуального развития личности, её встроенности в коллективистские общественные структуры. Смысловым кодом этой цивилизации являлась справедливость. Научно-техническое и экономическое развитие государств той цивилизации было ориентировано на достижение общественно значимых успехов. Индивидуальным благам и комфортности уделялось второстепенное внимание. Человек в таком обществе принадлежал коллективу, жил в коллективе, его благополучие зависело от общего благополучия коллектива, общества и государства.
Крушение социалистической системы сделало абсолютно доминирующей в мире цивилизацию-антипод. Идейная основа системы-победительницы (как, увы, и нам теперь хорошо известно) — накопление денег, оборот денег, расширение пространства денег, усиление их влияния на все сферы жизни, в том числе личностной. Да, «деловой прагматизм» способствует техническому прогрессу, направленному на повышение комфорта, развитие индустрии развлечений. Но при этом всё больше отступает на задний план высокая культура, фундаментальная наука. И отсюда же всё быстрее и быстрее духовно и нравственно деградирует человечество, вырождаются народы и нации, становясь глобалистским «обществом потребления».
Трудно представить, чтобы царь-батюшка принимал у себя не Карамзина и Пушкина, но авторов лубочных книжиц и бульварных романов, как в наши времена власти приглашают на приём создателей пляжного чтива. И обсуждают с ними проблемы языка и популяризации чтения. Чтения чего?! Кроссвордов, изложенных газетным сленгом? Да владеют ли эти «издательские проекты» «нежным», как сказал Валентин Распутин, художественным литературным русским языком? Способны ли «писатели»-самозванцы духоподъёмными строками препятствовать превращению литературы в товар? Могут ли передавать хотя бы главные эмоции без ненормативной лексики?
Народ деградирует в общество потребления. И мы всё видим, всё понимаем, но не можем этому противостоять. Не имеем сил, не имеем смелости, не имеем в себя веры. Так нужен ли нам, в таком случае, «кубанский Шукшин», возвращающий сильно поредевшим рядам любителей чтения тех самых «чудиков»? Ведь, уверяю вас, не перевелись ещё на Кубани романтики, правдолюбы, искатели смысла жизни, достойные писательского внимания, но забытые властями.
И как же хочется писателю в ответ на этот вопрос услышать: «Конечно нужны. Нам нужны, вашим читателям!» Хочется услышать, что надоели всем мыльные оперы и беспредельные триллеры со всеми их убийцами, алкоголиками и проститутками, что соскучились люди по людскому. И что «кубанский Шукшин» всем не только нужен — жизненно необходим!
Дорогой читатель, я точно знаю: «кубанский Шукшин» рядом с нами. И сила его любви к своему народу, своей родине, своей земле способна возвратить на страницы литературы 21-го века вечных русских «чудиков», чьё существование – залог сохранения и нас, и наших детей, сохранения питающих новые ростки родовых корней. Сохранения архетипа человека общественного, справедливого, совестливого. Но книги «Шукшина-2» наверняка изданы или на последние сбережения семьи, или на деньги местного фермера, а потому тиражом мизерным. И половина тиража, по причине того, что не удалось пристроить его в торговую сеть, разослать по библиотекам, пылится в кладовке, за что день и ночь «пилит» автора жена.
…И потому узнают про современных нам с вами Пашках да Иванах только далёкие историки. Или пришельцы.
Комментариев нет:
Отправить комментарий