Миндаль на Малаховом кургане
Из Севастополя я уехал в конце июля 1965 года в Казань на экзамены в университет. И больше на берегах Черного моря никогда не был. Но всегда хотелось побывать там. Ведь здесь прошли три года моей юности. И пусть я не служил на корабле, а всего-навсего в военно-строительном отряде, для меня это не играло большой роли. Главное – я служу в легендарном городе. На Волге, в обыкновенной деревенской школе, кажется, пятиклассниками мы загадывали друг дружке загадку: в названии какого города есть имя мальчика и ста девочек? Первым угадал я, -
конечно, это Севастополь. И вот я любуюсь кораблями на рейде, дышу южным воздухом, брожу по улицам, где каждый камень помнит защитников Севастополя. Наша часть стояла на втором километре Балаклавского шоссе. И у нас трудились гражданские лица – на камбузе, в бухгалтерии. И работала уборщицей уже пожилая женщина – тетя Даша. Убиралась она и в библиотеке, в которой я проводил почти все свободное время. И часто тетя Даша что-то вспоминала. Так вот, когда 22 июня 1941 года фашисты стали бомбить город с воздуха, местные жители, оставив свои пожитки на волю судьбы, кинулись спасать «Панораму обороны Севастополя 1853-1856 годов». Панорама уже горела. Знаменитое полотно художника Ф. Рубо резали на куски, скатывали их в рулоны. Говорят, что после Великой Отечественной войны это помогло живописцу, графику, мастеру панорамного искусства П.П. Соколову-Скаля и его сподвижникам почти доподлинно восстановить картину. И когда я впервые оглядывал Панораму, и увидел первую сестру милосердия Дашу Севастопольскую, на коромысле она держит ведра с водой, к которым припадают жаждущие ратники, - то был удивлен, рассказывала-то нам о спасении шедевра тетя Даша. Надо ли тут что-то пояснять. Вообще в те далекие годы к военному человеку в Севастополе было очень почтительное отношение. Помню, встал я в небольшую очередь за черешней. У нас на Волге ее же нет. И одна женщина говорит: «Пропустите воина вперед». Я даже застеснялся. А потом подумал, что это вполне нормально для города-воина.
В центре города находится площадь Ушакова, а на ней знаменитый Морской клуб. Тогда в нем базировался драматический театр Черноморского флота и ансамбль песни и пляски флота. Ансамбль пользовался невероятной популярностью, как у флотских людей, так и у горожан. Руководил ансамблем, если не изменяет память, капитан 1-го ранга, капраз Боголепов. Это был удивительный, талантливый и красивый человек. Когда он выходил на сцену с музыкантами и артистами, это было потрясающе! Особенно заключительный номер. Хоровая группа исполняла песню «Легендарный Севастополь», а танцоры на фоне хора демонстрировали свое мастерство. Пусть по телевидению, но я видел именно эту композицию в исполнении других коллективов, как военных, так и гражданских. По сравнению с черноморцами все другие выглядели бледновато. И этому, видимо, есть объяснение. Севастопольцев питала сама легендарная земля. И люди искусства чувствовали это душами и сердцами. На сцене Морского клуба мы с другом Геннадием Подгорным вели отчетные концерты Тыла Черноморского флота. Надо сказать, что у нас в отряде была хорошая художественная самодеятельность. Весной с 1 по 9 мая мы выезжали в подшефные совхозы Крыма. Памятно на всю жизнь. В обязательном порядке – три концерта в день на центральных усадьбах виноградарских совхозов, и, куда бы ни ехали, - вдоль всех дорог на весеннем ветерке нам кивают с возвышений красные маки. Сплошные маковые поля, картина – глаз не оторвать! Понятно, что росли маки здесь и тысячи лет назад, но сердцем, именно сердцем, мы воспринимали их как сгусток живой человеческой крови, крови тех солдат и матросов, что пали в сражениях за Родину. И вот по весне эта кровь как будто просыпается в каменных ладонях крымской земли, красные маки пылко, хоть и молчаливо, говорят нам о том, как надо любить Отечество, всегда помнить и чтить его защитников. В Севастополь любили наведываться известные мастера искусств. И я всегда старался попасть на встречу с ними. Однажды была встреча с композитором Константином Данкевичем, автором оперы «Богдан Хмельницкий», либретто Ванды Василевской. Он тогда назвал Севастополь Белым Лебедем над Черным морем.
Идешь ли по Большой Морской или же по улице Ленина, непременно попадешь на площадь Нахимова. В городе много памятных мест, но здесь тебя берет в объятия не просто сама история, а в душу льются все ветры неувядающих времен. В центре стоит бронзовый адмирал Павел Степанович Нахимов, налево - волны омывают гранитные камни Памятника затопленным кораблям, направо – Графская пристань. Я не случайно сказал про ветры. Именно здесь ты как будто вместе с авторами песни «Легендарный Севастополь» - композитором Вано Мурадели и поэтом Петром Градовым - начинаешь глубиной сердца речитатив: «Ты лети, крылатый ветер, Над морями, над землей, Расскажи ты всем на свете Про любимый город мой.
Всем на свете ты поведай,
Как на крымских берегах
Воевали наши деды
И прославили в боях
Легендарный Севастополь,
Неприступный для врагов,
Севастополь, Севастополь –
Гордость русских моряков.
Русских, а не украинских моряков. Вот в чем суть. Когда-то В.И. Ульянов-Ленин говорил, что он и его команда пришли к власти всерьез и надолго. На поверку вышло, что власть эта не дожила до скончания 20-го века. Взлетевший на самый верх в 1953 году Н.С. Хрущев тоже, видимо, думал, что СССР будет жить вечно, и передал Крым Украине. Да и как было не расщедриться, если в свое время он был первым секретарем ЦК КП(б) Украины. На первый взгляд, не все ли равно, в каких пределах находится эта земля, она же остается советской, тем более, что в документах Севастополю определялся особый статус как главной базе Черноморского флота. Но вот держава развалилась, и Россия лишилась Севастополя. Украина его не просто «приватизировала», но и настырно ввязалась в дележ Черноморского флота. И своего добилась. Во всяком случае, полноценного флота мы на Черном море до нынешней весны не имели. К тому же, ни за что ни про что, платили Киеву огромные деньги.
Автотрасса от Симферополя до Севастополя то взбирается на покатые увалы, то бежит по равнинам. Не знаю, как ныне, а бывало, полвека назад, только и успевай глядеть налево и направо: то тут, то там стоят солдаты и матросы, изваянные из металла и камня. И у каждого за спиной, на колене на изготовке – автомат, а то и связка гранат в мускулистых руках. Чем ближе к Севастополю, памятников этих попадается все больше, они выразительны, динамичны. Несколько лет назад российское телевидение 22 июня показало один сюжет, который меня буквально искорежил, вывернул всю душу. На месте батареи, которая вступила первой в схватку с фашистами под Севастополем, киевские идеологи, вместо прежней, с правдивыми словами, установили свою металлическую доску, на которой на немецком и украинском языках был прописан ужасный текст. Он не только противоречил истине, не только переворачивал все с ног на голову, тут была прямая попытка внушить людям, особенно молодым, что во всех бедах 20-го века виноваты русские, Россия. До нынешнего майдана еще было далеко, но мерзкая работа уже велась планомерно, тихим сапом.
Никогда не забуду еще один рассказ тети Даши в тишине библиотеки на втором километре Балаклавского шоссе. В мае 1944 года, ровно за год до Великой Победы, Севастополь очистили от фашистов. Стояла жара. Все, кто мог держать в руках кирку и лопату, срочно готовили братские могилы для погребения погибших, не иначе по земле пойдет мор. К хомутам на лошадях привязывали веревки с крюком на конце. Крюком били под ложечку убитого воина. По-другому просто нельзя было справиться с погребальным делом. Тогда, через двадцать лет после войны, в севастопольских долинах кисти винограда были невероятно тяжелы… И вот сегодня в Европе и за океаном находятся люди, у которых поворачивается язык, что Россия незаконно аннексировала Крым и Севастополь. Но о какой такой аннексии может идти речь, если это наша родная, Русская земля. Мне могут сказать, позволь, но в Крыму живут и украинцы, и татары, и евреи, и армяне, и греки. Да, и это прекрасно! Это как отпечаток на земле небесной тверди, посмотрите на звезды, как их много, и все живут мирно, не толкаются, не уничтожают друг друга. И все же. Если еще кто-то там, за кордоном, сомневается в том, что это наша, Русская земля, приведу только одну фразу артиллерийского поручика Льва Николаевича Толстого, авторитет которого в Слове непререкаем и который в своих «Севастопольских рассказах» сказал: «Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский…». Я плачу, когда думаю о тяжелых виноградных гроздьях.
Тех, кто злобой, ненавистью к другим напитал себя до корней волос, трудно убедить в своей неправоте. Горят Донецк и Луганск, окрестные города и села, гибнут люди, ни в чем и ни перед кем неповинные. А ведь выходец из украинской семьи, очень известный советский писатель Михаил Стельмах заголовком своего романа, можно утверждать, сказал на века: «Кровь людская – не водица».
…Малахов курган. Ранней весной, где-то в конце марта, мы обязательно ходили сюда с другом, чтобы поглядеть на зацветающий миндаль на центральной аллее кургана. Мы стояли и радовались – жив, родимый, цветет! Небольшой куст в несколько веток аккуратно огорожен. А надпись гласит, что он единственный выжил здесь после того, как по севастопольской земле прокатился смерч войны. И слов больше нет. А если есть, поговори с Родиной. Сердцем.
Из Севастополя я уехал в конце июля 1965 года в Казань на экзамены в университет. И больше на берегах Черного моря никогда не был. Но всегда хотелось побывать там. Ведь здесь прошли три года моей юности. И пусть я не служил на корабле, а всего-навсего в военно-строительном отряде, для меня это не играло большой роли. Главное – я служу в легендарном городе. На Волге, в обыкновенной деревенской школе, кажется, пятиклассниками мы загадывали друг дружке загадку: в названии какого города есть имя мальчика и ста девочек? Первым угадал я, -
конечно, это Севастополь. И вот я любуюсь кораблями на рейде, дышу южным воздухом, брожу по улицам, где каждый камень помнит защитников Севастополя. Наша часть стояла на втором километре Балаклавского шоссе. И у нас трудились гражданские лица – на камбузе, в бухгалтерии. И работала уборщицей уже пожилая женщина – тетя Даша. Убиралась она и в библиотеке, в которой я проводил почти все свободное время. И часто тетя Даша что-то вспоминала. Так вот, когда 22 июня 1941 года фашисты стали бомбить город с воздуха, местные жители, оставив свои пожитки на волю судьбы, кинулись спасать «Панораму обороны Севастополя 1853-1856 годов». Панорама уже горела. Знаменитое полотно художника Ф. Рубо резали на куски, скатывали их в рулоны. Говорят, что после Великой Отечественной войны это помогло живописцу, графику, мастеру панорамного искусства П.П. Соколову-Скаля и его сподвижникам почти доподлинно восстановить картину. И когда я впервые оглядывал Панораму, и увидел первую сестру милосердия Дашу Севастопольскую, на коромысле она держит ведра с водой, к которым припадают жаждущие ратники, - то был удивлен, рассказывала-то нам о спасении шедевра тетя Даша. Надо ли тут что-то пояснять. Вообще в те далекие годы к военному человеку в Севастополе было очень почтительное отношение. Помню, встал я в небольшую очередь за черешней. У нас на Волге ее же нет. И одна женщина говорит: «Пропустите воина вперед». Я даже застеснялся. А потом подумал, что это вполне нормально для города-воина.
В центре города находится площадь Ушакова, а на ней знаменитый Морской клуб. Тогда в нем базировался драматический театр Черноморского флота и ансамбль песни и пляски флота. Ансамбль пользовался невероятной популярностью, как у флотских людей, так и у горожан. Руководил ансамблем, если не изменяет память, капитан 1-го ранга, капраз Боголепов. Это был удивительный, талантливый и красивый человек. Когда он выходил на сцену с музыкантами и артистами, это было потрясающе! Особенно заключительный номер. Хоровая группа исполняла песню «Легендарный Севастополь», а танцоры на фоне хора демонстрировали свое мастерство. Пусть по телевидению, но я видел именно эту композицию в исполнении других коллективов, как военных, так и гражданских. По сравнению с черноморцами все другие выглядели бледновато. И этому, видимо, есть объяснение. Севастопольцев питала сама легендарная земля. И люди искусства чувствовали это душами и сердцами. На сцене Морского клуба мы с другом Геннадием Подгорным вели отчетные концерты Тыла Черноморского флота. Надо сказать, что у нас в отряде была хорошая художественная самодеятельность. Весной с 1 по 9 мая мы выезжали в подшефные совхозы Крыма. Памятно на всю жизнь. В обязательном порядке – три концерта в день на центральных усадьбах виноградарских совхозов, и, куда бы ни ехали, - вдоль всех дорог на весеннем ветерке нам кивают с возвышений красные маки. Сплошные маковые поля, картина – глаз не оторвать! Понятно, что росли маки здесь и тысячи лет назад, но сердцем, именно сердцем, мы воспринимали их как сгусток живой человеческой крови, крови тех солдат и матросов, что пали в сражениях за Родину. И вот по весне эта кровь как будто просыпается в каменных ладонях крымской земли, красные маки пылко, хоть и молчаливо, говорят нам о том, как надо любить Отечество, всегда помнить и чтить его защитников. В Севастополь любили наведываться известные мастера искусств. И я всегда старался попасть на встречу с ними. Однажды была встреча с композитором Константином Данкевичем, автором оперы «Богдан Хмельницкий», либретто Ванды Василевской. Он тогда назвал Севастополь Белым Лебедем над Черным морем.
Идешь ли по Большой Морской или же по улице Ленина, непременно попадешь на площадь Нахимова. В городе много памятных мест, но здесь тебя берет в объятия не просто сама история, а в душу льются все ветры неувядающих времен. В центре стоит бронзовый адмирал Павел Степанович Нахимов, налево - волны омывают гранитные камни Памятника затопленным кораблям, направо – Графская пристань. Я не случайно сказал про ветры. Именно здесь ты как будто вместе с авторами песни «Легендарный Севастополь» - композитором Вано Мурадели и поэтом Петром Градовым - начинаешь глубиной сердца речитатив: «Ты лети, крылатый ветер, Над морями, над землей, Расскажи ты всем на свете Про любимый город мой.
Всем на свете ты поведай,
Как на крымских берегах
Воевали наши деды
И прославили в боях
Легендарный Севастополь,
Неприступный для врагов,
Севастополь, Севастополь –
Гордость русских моряков.
Русских, а не украинских моряков. Вот в чем суть. Когда-то В.И. Ульянов-Ленин говорил, что он и его команда пришли к власти всерьез и надолго. На поверку вышло, что власть эта не дожила до скончания 20-го века. Взлетевший на самый верх в 1953 году Н.С. Хрущев тоже, видимо, думал, что СССР будет жить вечно, и передал Крым Украине. Да и как было не расщедриться, если в свое время он был первым секретарем ЦК КП(б) Украины. На первый взгляд, не все ли равно, в каких пределах находится эта земля, она же остается советской, тем более, что в документах Севастополю определялся особый статус как главной базе Черноморского флота. Но вот держава развалилась, и Россия лишилась Севастополя. Украина его не просто «приватизировала», но и настырно ввязалась в дележ Черноморского флота. И своего добилась. Во всяком случае, полноценного флота мы на Черном море до нынешней весны не имели. К тому же, ни за что ни про что, платили Киеву огромные деньги.
Автотрасса от Симферополя до Севастополя то взбирается на покатые увалы, то бежит по равнинам. Не знаю, как ныне, а бывало, полвека назад, только и успевай глядеть налево и направо: то тут, то там стоят солдаты и матросы, изваянные из металла и камня. И у каждого за спиной, на колене на изготовке – автомат, а то и связка гранат в мускулистых руках. Чем ближе к Севастополю, памятников этих попадается все больше, они выразительны, динамичны. Несколько лет назад российское телевидение 22 июня показало один сюжет, который меня буквально искорежил, вывернул всю душу. На месте батареи, которая вступила первой в схватку с фашистами под Севастополем, киевские идеологи, вместо прежней, с правдивыми словами, установили свою металлическую доску, на которой на немецком и украинском языках был прописан ужасный текст. Он не только противоречил истине, не только переворачивал все с ног на голову, тут была прямая попытка внушить людям, особенно молодым, что во всех бедах 20-го века виноваты русские, Россия. До нынешнего майдана еще было далеко, но мерзкая работа уже велась планомерно, тихим сапом.
Никогда не забуду еще один рассказ тети Даши в тишине библиотеки на втором километре Балаклавского шоссе. В мае 1944 года, ровно за год до Великой Победы, Севастополь очистили от фашистов. Стояла жара. Все, кто мог держать в руках кирку и лопату, срочно готовили братские могилы для погребения погибших, не иначе по земле пойдет мор. К хомутам на лошадях привязывали веревки с крюком на конце. Крюком били под ложечку убитого воина. По-другому просто нельзя было справиться с погребальным делом. Тогда, через двадцать лет после войны, в севастопольских долинах кисти винограда были невероятно тяжелы… И вот сегодня в Европе и за океаном находятся люди, у которых поворачивается язык, что Россия незаконно аннексировала Крым и Севастополь. Но о какой такой аннексии может идти речь, если это наша родная, Русская земля. Мне могут сказать, позволь, но в Крыму живут и украинцы, и татары, и евреи, и армяне, и греки. Да, и это прекрасно! Это как отпечаток на земле небесной тверди, посмотрите на звезды, как их много, и все живут мирно, не толкаются, не уничтожают друг друга. И все же. Если еще кто-то там, за кордоном, сомневается в том, что это наша, Русская земля, приведу только одну фразу артиллерийского поручика Льва Николаевича Толстого, авторитет которого в Слове непререкаем и который в своих «Севастопольских рассказах» сказал: «Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский…». Я плачу, когда думаю о тяжелых виноградных гроздьях.
Тех, кто злобой, ненавистью к другим напитал себя до корней волос, трудно убедить в своей неправоте. Горят Донецк и Луганск, окрестные города и села, гибнут люди, ни в чем и ни перед кем неповинные. А ведь выходец из украинской семьи, очень известный советский писатель Михаил Стельмах заголовком своего романа, можно утверждать, сказал на века: «Кровь людская – не водица».
…Малахов курган. Ранней весной, где-то в конце марта, мы обязательно ходили сюда с другом, чтобы поглядеть на зацветающий миндаль на центральной аллее кургана. Мы стояли и радовались – жив, родимый, цветет! Небольшой куст в несколько веток аккуратно огорожен. А надпись гласит, что он единственный выжил здесь после того, как по севастопольской земле прокатился смерч войны. И слов больше нет. А если есть, поговори с Родиной. Сердцем.
Комментариев нет:
Отправить комментарий