Возрождение
Здравствуй, символ Христианства –
Золотой церковный крест!
Светоч русского пространства
И защитник наших мест.
Отвести свой взор не смея,
Говорю теперь и я:
«В нём – нетленная идея:
Воскрешенье бытия!»
Снегопады
Снег идёт как очищение,
Как прощенье от Христа.
И, приняв светотечение,
Вновь душа моя чиста!
Словно крылья растворяются
В бесконечной белой мгле –
Может, ангелы спускаются,
Вдаль уходят по земле.
Прямо в белое смирение
Городов и деревень?..
И идёт, идёт общение
С небесами каждый день!
Рождество
Я приехал в Покровский собор
В день Рожденья Исуса Христа.
Помолился на крест и притвор,
Приложил я к Младенцу уста.
Нас кропили святою водой,
И молитва была так густа,
Что казалось: небесный настой
Исходил от Младенца Христа.
И российских церквей перезвон
Полетел над январской страной,
И таёжный серебряный сон
Был разбит перезвонной волной.
И в домах городов, деревень
Прославляли Рожденье Творца.
Несказанно мне люб этот день,
Обновляющий наши сердца!
Богородица
Божья Матерь по облаку шла.
Ей Младенец во сне улыбался,
Расступалась бескрайняя мгла
И Восток впереди озарялся.
Шла Она встречь грядущим векам,
Глядя вниз так печально, так мило…
Шла на Землю – к простёртым рукам.
И несла нам Спасителя Мира.
Накануне
Пахнет гибелью снега
И прорывом весны.
Мысли Архистратега
Мне сегодня ясны.
И не будет спасенья
Не успевшим во храм…
Светлый День Воскресения
Приближается к нам!
Вышний свет
В небесном Иерусалиме,
Где пребывает Иисус,
Я видел в каждом херувиме
Любовь и трепет горних муз.
О, как священно это пенье!
Как вдохновенны голоса!
Столь неземное упоенье
Нам посылают небеса.
Там птицы райские щебечут
На всевозможные лады,
И золотые листья блещут,
И изобилуют сады…
О, как священно это пенье!
Как вдохновенны голоса!
Там неземное упоенье,
Там под ногами …небеса!
Анна
Пока жила святая Анна
В селенье нашем за рекой,
Была удача постоянно,
Достаток, слава и покой.
Когда ушла в иные дали
Она, покорно сжав уста,
Село зачахло… И вспахали
Богоугодные места.
И позабыли стар и молод
Своей пророчицы наказ:
«Дотоль стоят село и город
Пока святые есть меж вас».
Слово
Когда приходят дни пророчеств,
Никитий* вновь не ест, не спит,
Вдали от толп и одиночеств
Внимает Господу в степи.
Он на святилище открытий
Пьёт первым будущности яд,
Пока прообразы событий
Кровоточат в нём и горят.
И хоть они болят поныне –
Как будто грудь полна углей…
Но он из сердца Слово вынет –
И добротой спасёт людей!
Никитий*- святой, изгоняющий бесов, покровитель младенцев.
Гвоздь
Всё, к чему прикасался Господь,
стало нетленным
Из христианской практики
Я – вечный гвоздь с распятья Иисуса!
Мой грех велик. И мне прощенья нет.
Зачем меня ковал кузнец искусный,
Чтоб я Христа пронзил во цвете лет?
Я на Голгофе брошен был под ноги,
И за века навиделся всего.
Вчера пилатов правнук на дороге,
Подняв меня, сказал: «Мы ждём Его!»
Плач Богородицы
…Но иногда, по воле свыше,
На страшных вывертах судьбы
Плач Богородицы я слышу:
«О. дети! Как же вы слабы!»
И слёзы тихие, святые,
Что мирроточат из очей,
Теперь как зёрна золотые,
Горят во тьме души моей
И освещают путь предведый,
И жизнь, и знаменье моё:
Как мелки боль моя и беды
В сравненьи с бедами Её!
У храма
Над разрушенным храмом
Упала гроза.
Торопились в убежища
Люди и кони.
А в избе с каждой вспышкой
Сверкала слеза
И катилась по тёмной иконе.
То ли крыша дырявой
И старой была,
То ль святые
Не вынесли муки?..
И сердца христиан
Выгорали дотла
Под небесные
Вспышки и звуки.
Вопросы
Снился мне полдень. Российский вокзал.
В центре толпы светлый отрок стоял.
Задал вопрос он (видать неспроста):
«Где тут проспект Иисуса Христа?»
Гул удивленья услышал в ответ:
«Разве не знаешь ты: здесь его нет!»
Он, переждав весь порыв котерии*:
«Может, есть улица Девы Марии?»
Тенью по лицам скользнула вина –
Взоры потуплены. И тишина.
Грянул тут громом суровый упрёк:
«Кто же так улицы ваши нарёк?
Кто же намеренно ввёл вас в искус?
Есть ли достойнее, чем Иисус?»
Небо разверзлось! – и он улетел.
Вслед ему глянуть никто не посмел.
Котерия* - кружок, сплочённая группа лиц
Молитва черёмухи
Зачем вы меня обнимали,
Хвалили мою красоту
И с жадностью всю обломали,
Когда я стояла в цвету?
По вазам меня растащили,
Устроив себе житьецо.
Как гроздья мои иссушили –
Так кинули их за крыльцо.
Стою, на живых не похожа.
К пощаде зови, не зови…
Шепчу: «Упаси меня, Боже,
От вашей безумной любви!
И в будущей жизни (как ныне!)
Чтоб цвет не сгубил мою плоть:
Колючкой в безлюдной пустыне
Позволь мне родиться, Господь!»
На озере
Я из каменных лап небоскрёбов
Как-то вырвавшись, рощей побрёл.
Нет там пробок дорожных и снобов
И не виден мне хищный орёл!
Там – на озере утки и цапли,
И рассеянный сторож – тальник.
Я шагнул – но прицельные капли
Мне посыпались за воротник…
Ах, Россия! Холодного душа
Не хватало, знать, в жизни моей:
Я напевов твоих не дослушал,
Не увидел всех рощ и полей…
Так хлещите ж, осенние ветры!
Проливайтесь дождём, облака!
Городские мои километры,
Недосыпы, вокзалы… пока!
Русский венок
Кольцо из осенней
Прогорклой полыни
Вручил херувим мне
Вы полночной долине.
Сказал: «У России
Священная выть.
Венок этот должен
У каждого быть»…
И ангел исчез.
Может быть, насовсем.
Оставлен венок мне.
Не знаю, зачем.
Он с жизнью весёлой
Моей был несхожий.
Хранить его где же –
В гостиной, в прихожей?
И нету ответа –
Ни ночью. Ни днём…
Вот так поселился
Он в сердце моём.
На могиле поэта
Пушкин – наше всё…
А. Григорьев
Каждый кустик выстрижен…
Вечна память плит…
Слишком громким выстрелом
Пушкин был убит!
Цепь златая…тусклая…
Вырвано звено…
Сердце наше русское
Здесь погребено!
День рождения
На заре ветерок всколыхнул тишину,
Растревожил село и дубравы.
И. волнуясь, как мы, до земли Шукшину
Поклонились алтайские травы,
А потом на Пикет пол-России пришло.
И оркестры медово басили.
Били шапками оземь и град, и село:
«Уж так люб нам твой праздник, Василий!»
Только он не хмелел, не плясал, не шутил,
Поздней славой встревожен до дрожи…
И за время гулянья гостей не спросил:
«Почему я вам в камне дороже?»
Русский феномен
В краевой ветеранской больнице
Слышал я удивительный сказ:
«Взмахом крыльев волшебная птица
Чудеса де являла не раз!
За границей жила, знамо дело,
Всех жалела: кто слаб, кто в плену…
И однажды она прилетела
В горемычную нашу страну.
Поглядела, как люди пахали,
Как тяжёл был и долог наш день…
И жар-птицевы перья упали
На дорогу меж трёх деревень.
И, пространство дугой выгибая,
Засияли во сто киловатт!
Но в округе была посевная.
И никто не польстился на клад.
Утром прежнее солнце взлетало.
От земли поднимался парок.
И ненужное счастье лежало
В колее на развилке дорог!»
* * *
Город мой онебесен туманом,
На дорогах размяк гололёд.
По Горе*в зыбком мареве странном
То ль звезда, то ли ангел плывёт..
Побледнели рекламы в испуге…
Пешеходы бредут в облаках…
И теперь в нашей звёздной округе
Можно небо носить на руках.
Гора* - микрорайон города Барнаула
* * *
Кто-то чёрные волосы ночи
Пересыпал мерцанием звёзд.
И луна, как праматерь пророчиц,
Поднялась на невидимый мост.
И, опять становясь ертаулом*,
На дороге Господних чудес,
Любовалась моим Барнаулом,
Как возлюбленным чадом небес.
И пока под Божественным взором
Город верил в любовь и покой,
Всё сиял над Покровским собором
Тонким диском венец золотой.
На фронте
(Воспоминания отца)
Всего за минуту до боя
Беру я на мушку тебя
И небо твоё голубое,
И всё, что берёг ты любя:
Твой домик над Эльбою синей
И маму в цветущем саду…
Но, пулей убив её сына,
Я в сердце и ей попаду!
От мысли внезапной и страшной
Тошнит и меня самого.
Сойдёмся давай в рукопашной
И честно решим: кто кого!
Стигмат
Ивану Мордовину
Я давно сединой забинтован
И раненье уже не пройдёт.
Этот выстрел судьбой уготован:
Точно выбраны место и год.
Но торопиться жизнь ошибиться:
Никогда я забыть не смогу
Эти светлые умные лица,
Рождество и Россию в снегу
И весеннего чувства разливы,
Бесконечных дорог колею,
Полновесные тихие нивы,
И моих городов толчею,
И немеркнущий свет Материнства,
И мою чаровницу тайгу,
И всерусскую доблесть. Единство.
И прощение злому врагу.
Остаться в живых
В душе отца зияла рана
С названьем бешеным – война!!!
Покой и силы ветерана
Съедала яростна она.
Глотала дни. Глотала годы.
Хоть не сдавался мой отец
И сквозь лишенья и невзгоды
Он пробивался, как боец.
Но, в День Победы поднимая
Стакан за воинов своих,
Входил он будто в двери рая
И заставал их там живых!!!
И содрогался!!! И садился!!!
И становился сам не свой!
И так убийственно стыдился,
Что он не с ними, что живой!
Ангел
Матушка, ангел мой белый!
Святоначало моё!
Чтобы я в жизни не сделал,
Помню величье твоё:
Как ты крылами своими
Нас укрывала от бед,
Как ты словами святыми
В детях зажгла Божий свет.
Сердце своё не жалела –
Настежь душа и жильё!
Матушка, ангел мой белый!
Я – продолженье твоё!
Движим духовною жаждой
Долго в миру я летал.
С бурей столкнулся однажды,
Крылья свои обломал.
Что мне, бескрылому, делать?
В небо хочу, чтобы жить!
Матушка, ангел мой белый,
Зря надо мной не кружи!
Вожак
Памяти Владимира Свинцова
Борисыч, в писательском стане
Мудрейшим ты был вожаком!
Слова твои ярко блистали
Умом, добротой, юморком.
Ты вёл нас к спасительной цели –
Прорыву на Русский Парнас!
И мы безусловно хотели
На нём оказаться хоть раз.
Мы цели своей не достигли:
В пути потеряли тебя,
Раскисли, померкли и сникли,
Безмерно и долго скорбя.
Твой дом, что писательским звался,
Поспешно отдали другим.
Союз наш пока не распался
И движим желаньем благим.
Но как-то туманно всё стало –
Меж нами ни мир, ни вражда.
Твоя поседевшая стая
Бредёт непонятно куда.
Здравствуй, символ Христианства –
Золотой церковный крест!
Светоч русского пространства
И защитник наших мест.
Отвести свой взор не смея,
Говорю теперь и я:
«В нём – нетленная идея:
Воскрешенье бытия!»
Снегопады
Снег идёт как очищение,
Как прощенье от Христа.
И, приняв светотечение,
Вновь душа моя чиста!
Словно крылья растворяются
В бесконечной белой мгле –
Может, ангелы спускаются,
Вдаль уходят по земле.
Прямо в белое смирение
Городов и деревень?..
И идёт, идёт общение
С небесами каждый день!
Рождество
Я приехал в Покровский собор
В день Рожденья Исуса Христа.
Помолился на крест и притвор,
Приложил я к Младенцу уста.
Нас кропили святою водой,
И молитва была так густа,
Что казалось: небесный настой
Исходил от Младенца Христа.
И российских церквей перезвон
Полетел над январской страной,
И таёжный серебряный сон
Был разбит перезвонной волной.
И в домах городов, деревень
Прославляли Рожденье Творца.
Несказанно мне люб этот день,
Обновляющий наши сердца!
Богородица
Божья Матерь по облаку шла.
Ей Младенец во сне улыбался,
Расступалась бескрайняя мгла
И Восток впереди озарялся.
Шла Она встречь грядущим векам,
Глядя вниз так печально, так мило…
Шла на Землю – к простёртым рукам.
И несла нам Спасителя Мира.
Накануне
Пахнет гибелью снега
И прорывом весны.
Мысли Архистратега
Мне сегодня ясны.
И не будет спасенья
Не успевшим во храм…
Светлый День Воскресения
Приближается к нам!
Вышний свет
В небесном Иерусалиме,
Где пребывает Иисус,
Я видел в каждом херувиме
Любовь и трепет горних муз.
О, как священно это пенье!
Как вдохновенны голоса!
Столь неземное упоенье
Нам посылают небеса.
Там птицы райские щебечут
На всевозможные лады,
И золотые листья блещут,
И изобилуют сады…
О, как священно это пенье!
Как вдохновенны голоса!
Там неземное упоенье,
Там под ногами …небеса!
Анна
Пока жила святая Анна
В селенье нашем за рекой,
Была удача постоянно,
Достаток, слава и покой.
Когда ушла в иные дали
Она, покорно сжав уста,
Село зачахло… И вспахали
Богоугодные места.
И позабыли стар и молод
Своей пророчицы наказ:
«Дотоль стоят село и город
Пока святые есть меж вас».
Слово
Когда приходят дни пророчеств,
Никитий* вновь не ест, не спит,
Вдали от толп и одиночеств
Внимает Господу в степи.
Он на святилище открытий
Пьёт первым будущности яд,
Пока прообразы событий
Кровоточат в нём и горят.
И хоть они болят поныне –
Как будто грудь полна углей…
Но он из сердца Слово вынет –
И добротой спасёт людей!
Никитий*- святой, изгоняющий бесов, покровитель младенцев.
Гвоздь
Всё, к чему прикасался Господь,
стало нетленным
Из христианской практики
Я – вечный гвоздь с распятья Иисуса!
Мой грех велик. И мне прощенья нет.
Зачем меня ковал кузнец искусный,
Чтоб я Христа пронзил во цвете лет?
Я на Голгофе брошен был под ноги,
И за века навиделся всего.
Вчера пилатов правнук на дороге,
Подняв меня, сказал: «Мы ждём Его!»
Плач Богородицы
…Но иногда, по воле свыше,
На страшных вывертах судьбы
Плач Богородицы я слышу:
«О. дети! Как же вы слабы!»
И слёзы тихие, святые,
Что мирроточат из очей,
Теперь как зёрна золотые,
Горят во тьме души моей
И освещают путь предведый,
И жизнь, и знаменье моё:
Как мелки боль моя и беды
В сравненьи с бедами Её!
У храма
Над разрушенным храмом
Упала гроза.
Торопились в убежища
Люди и кони.
А в избе с каждой вспышкой
Сверкала слеза
И катилась по тёмной иконе.
То ли крыша дырявой
И старой была,
То ль святые
Не вынесли муки?..
И сердца христиан
Выгорали дотла
Под небесные
Вспышки и звуки.
Вопросы
Снился мне полдень. Российский вокзал.
В центре толпы светлый отрок стоял.
Задал вопрос он (видать неспроста):
«Где тут проспект Иисуса Христа?»
Гул удивленья услышал в ответ:
«Разве не знаешь ты: здесь его нет!»
Он, переждав весь порыв котерии*:
«Может, есть улица Девы Марии?»
Тенью по лицам скользнула вина –
Взоры потуплены. И тишина.
Грянул тут громом суровый упрёк:
«Кто же так улицы ваши нарёк?
Кто же намеренно ввёл вас в искус?
Есть ли достойнее, чем Иисус?»
Небо разверзлось! – и он улетел.
Вслед ему глянуть никто не посмел.
Котерия* - кружок, сплочённая группа лиц
Молитва черёмухи
Зачем вы меня обнимали,
Хвалили мою красоту
И с жадностью всю обломали,
Когда я стояла в цвету?
По вазам меня растащили,
Устроив себе житьецо.
Как гроздья мои иссушили –
Так кинули их за крыльцо.
Стою, на живых не похожа.
К пощаде зови, не зови…
Шепчу: «Упаси меня, Боже,
От вашей безумной любви!
И в будущей жизни (как ныне!)
Чтоб цвет не сгубил мою плоть:
Колючкой в безлюдной пустыне
Позволь мне родиться, Господь!»
На озере
Я из каменных лап небоскрёбов
Как-то вырвавшись, рощей побрёл.
Нет там пробок дорожных и снобов
И не виден мне хищный орёл!
Там – на озере утки и цапли,
И рассеянный сторож – тальник.
Я шагнул – но прицельные капли
Мне посыпались за воротник…
Ах, Россия! Холодного душа
Не хватало, знать, в жизни моей:
Я напевов твоих не дослушал,
Не увидел всех рощ и полей…
Так хлещите ж, осенние ветры!
Проливайтесь дождём, облака!
Городские мои километры,
Недосыпы, вокзалы… пока!
Русский венок
Кольцо из осенней
Прогорклой полыни
Вручил херувим мне
Вы полночной долине.
Сказал: «У России
Священная выть.
Венок этот должен
У каждого быть»…
И ангел исчез.
Может быть, насовсем.
Оставлен венок мне.
Не знаю, зачем.
Он с жизнью весёлой
Моей был несхожий.
Хранить его где же –
В гостиной, в прихожей?
И нету ответа –
Ни ночью. Ни днём…
Вот так поселился
Он в сердце моём.
На могиле поэта
Пушкин – наше всё…
А. Григорьев
Каждый кустик выстрижен…
Вечна память плит…
Слишком громким выстрелом
Пушкин был убит!
Цепь златая…тусклая…
Вырвано звено…
Сердце наше русское
Здесь погребено!
День рождения
На заре ветерок всколыхнул тишину,
Растревожил село и дубравы.
И. волнуясь, как мы, до земли Шукшину
Поклонились алтайские травы,
А потом на Пикет пол-России пришло.
И оркестры медово басили.
Били шапками оземь и град, и село:
«Уж так люб нам твой праздник, Василий!»
Только он не хмелел, не плясал, не шутил,
Поздней славой встревожен до дрожи…
И за время гулянья гостей не спросил:
«Почему я вам в камне дороже?»
Русский феномен
В краевой ветеранской больнице
Слышал я удивительный сказ:
«Взмахом крыльев волшебная птица
Чудеса де являла не раз!
За границей жила, знамо дело,
Всех жалела: кто слаб, кто в плену…
И однажды она прилетела
В горемычную нашу страну.
Поглядела, как люди пахали,
Как тяжёл был и долог наш день…
И жар-птицевы перья упали
На дорогу меж трёх деревень.
И, пространство дугой выгибая,
Засияли во сто киловатт!
Но в округе была посевная.
И никто не польстился на клад.
Утром прежнее солнце взлетало.
От земли поднимался парок.
И ненужное счастье лежало
В колее на развилке дорог!»
* * *
Город мой онебесен туманом,
На дорогах размяк гололёд.
По Горе*в зыбком мареве странном
То ль звезда, то ли ангел плывёт..
Побледнели рекламы в испуге…
Пешеходы бредут в облаках…
И теперь в нашей звёздной округе
Можно небо носить на руках.
Гора* - микрорайон города Барнаула
* * *
Кто-то чёрные волосы ночи
Пересыпал мерцанием звёзд.
И луна, как праматерь пророчиц,
Поднялась на невидимый мост.
И, опять становясь ертаулом*,
На дороге Господних чудес,
Любовалась моим Барнаулом,
Как возлюбленным чадом небес.
И пока под Божественным взором
Город верил в любовь и покой,
Всё сиял над Покровским собором
Тонким диском венец золотой.
На фронте
(Воспоминания отца)
Всего за минуту до боя
Беру я на мушку тебя
И небо твоё голубое,
И всё, что берёг ты любя:
Твой домик над Эльбою синей
И маму в цветущем саду…
Но, пулей убив её сына,
Я в сердце и ей попаду!
От мысли внезапной и страшной
Тошнит и меня самого.
Сойдёмся давай в рукопашной
И честно решим: кто кого!
Стигмат
Ивану Мордовину
Я давно сединой забинтован
И раненье уже не пройдёт.
Этот выстрел судьбой уготован:
Точно выбраны место и год.
Но торопиться жизнь ошибиться:
Никогда я забыть не смогу
Эти светлые умные лица,
Рождество и Россию в снегу
И весеннего чувства разливы,
Бесконечных дорог колею,
Полновесные тихие нивы,
И моих городов толчею,
И немеркнущий свет Материнства,
И мою чаровницу тайгу,
И всерусскую доблесть. Единство.
И прощение злому врагу.
Остаться в живых
В душе отца зияла рана
С названьем бешеным – война!!!
Покой и силы ветерана
Съедала яростна она.
Глотала дни. Глотала годы.
Хоть не сдавался мой отец
И сквозь лишенья и невзгоды
Он пробивался, как боец.
Но, в День Победы поднимая
Стакан за воинов своих,
Входил он будто в двери рая
И заставал их там живых!!!
И содрогался!!! И садился!!!
И становился сам не свой!
И так убийственно стыдился,
Что он не с ними, что живой!
Ангел
Матушка, ангел мой белый!
Святоначало моё!
Чтобы я в жизни не сделал,
Помню величье твоё:
Как ты крылами своими
Нас укрывала от бед,
Как ты словами святыми
В детях зажгла Божий свет.
Сердце своё не жалела –
Настежь душа и жильё!
Матушка, ангел мой белый!
Я – продолженье твоё!
Движим духовною жаждой
Долго в миру я летал.
С бурей столкнулся однажды,
Крылья свои обломал.
Что мне, бескрылому, делать?
В небо хочу, чтобы жить!
Матушка, ангел мой белый,
Зря надо мной не кружи!
Вожак
Памяти Владимира Свинцова
Борисыч, в писательском стане
Мудрейшим ты был вожаком!
Слова твои ярко блистали
Умом, добротой, юморком.
Ты вёл нас к спасительной цели –
Прорыву на Русский Парнас!
И мы безусловно хотели
На нём оказаться хоть раз.
Мы цели своей не достигли:
В пути потеряли тебя,
Раскисли, померкли и сникли,
Безмерно и долго скорбя.
Твой дом, что писательским звался,
Поспешно отдали другим.
Союз наш пока не распался
И движим желаньем благим.
Но как-то туманно всё стало –
Меж нами ни мир, ни вражда.
Твоя поседевшая стая
Бредёт непонятно куда.
Комментариев нет:
Отправить комментарий