РУССКИЙ ПУТЬ
… Доспех тяжёл, как перед боем,
Теперь твой час настал. Молись!
Александр БЛОК
Эта дорога припомнилась снова
В звездном сверканье, в свете костра –
От Куликова до Куликова,
Путь от Непрядвы и до Днестра.
Эта стезя провиденьем ведома
Через века,
без различия стран -
От достославной излучины Дона
И до впаденья в Одесский лиман.
Сквозь мегаполис и мир захолустный,
Через иные сквозные пути
Каждый воитель,
истинно русский,
Должен по этой дороге пройти.
Молча, с беседой, а лучше бы с песней –
Той, что всегда помогает в строю.
Образ Донского снова воскрес в ней,
Облик Поэта – назло огню.
Если мы в жизни хоть что-нибудь стоим,
Если стоим на своём до конца -
Пусть тяжелеет доспех перед боем
И облегчает молитва сердца!
НА РЕКЕ КОРОПЕЦ
Знаю, бумаги отца перерыв,
Всё о тернопольских ратных дорогах.
Здесь продолжался Луцкий прорыв,
Здесь начиналась слава Бобровых.
В Монастырийске река Коропец
Тихо считает свои перекаты.
Здесь наступал безусый отец,
Здесь опочили наши солдаты.
Общее кладбище русских могил
Серые знаки с австрийскими вместе —
Старший мой брат тогда не ходил
По галицийским брамам и весям.
Некогда было — учился, служил,
В небо взлетая как сталинский сокол.
Он по-геройски думал и жил,
Он по-советски верил высоко.
Вот потому-то средь русских равнин
Я проходил по траншеям оплывшим.
Кланяюсь бате: «Я не один!»,
Кланяюсь Коле…
Не отступившим
И не предавшим — слава вовек!
Солнце победы над ними лучилось.
Я пережил их. Падает снег.
Я их продолжил — как получилось…
ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО
Игра судьбы? А может, неспроста?
Но том «Истории...» российской обрывался
На том, что Тихвин пал
И Ладога взята,
«Враг наступал.
Орешек не сдавался...»
Смерть выбила перо. Но жизнь права.
И кто б продолжить
карамзинский труд ни брался,
Он должен помнить — всякая глава,
Пусть горькая,
таит в конце слова:
«Враг наступал.
Орешек не сдавался...».
АПОЛЛОН ГРИГОРЬЕВ
Владимиру Бондаренко
Литератор, не знающий страха
Ни в трактирах, ни даже в стихах,
Вы сидите в красивой рубахе,
С неизменной гитарой в руках.
Аполлон Алексаныч Григорьев,
Перестаньте, пожалуйста пить!
Неужели в России так горько
И писать, и Россию любить?
Мещанин, коренной москвитянин,
Породнившийся с целой страной,
Мы по следу по вашему тянем
Ту же лямку упряжки двойной.
И с таким же напевом печальным,
С тем же бантом из шелковых лент
Многострунным и многострадальным
Остается в руках инструмент.
Аполлон Алексаныч Григорьев,
Перестаньте, пожалуйста, пить...
А и вправду, в России так горько
И писать, и Россию любить!
ЖИЗНЬ ОТЦА
Я подумал опять на седых берегах Селигера,
Где отец все зовет меня издалека:
Как же мало узнал я о жизни отца-офицера,
Подпоручика Кобринского полка.
Я стеснялся спросить и запутаться в датах,
Безвозвратно казались они далеки:
Галицийские веси, прорыв легендарный в Карпатах
И раненье шрапнелью у горной реки.
В доме список хранился с печатью двуглавой,
Где бои внесены за высоты Карпат,
Но они затмевались недавнею славой,
Той, которой овеян был
старший мой брат—
Героический сын его, павший недавно.
До того и скорбел, и гордился отец,
Что не помнил про орден с отличием — Анна—
Про награду за бой у реки Коропец,
За лихой контрудар от Поповой могилы…
Много шрамов в обычной отцовской судьбе,
Он в российских просторах отыскивал силы,
Чтобы молча сносить все осколки в себе.
Я ведь помню седым его и постаревшим,
Сколько шли по лесам и озерам вдвоем...
Вот он тихо сидит над костром прогоревшим
И как будто не слышит о прошлом своем.
Но без этих боёв супротив супостата,
Как ни думай с позиций текущего дня –
Нет ни чести фамильной,
ни старшего брата,
Ни меня...
СОЛНЦЕ ТИХОГО ДОНА
Да, свободу простор наш вместит,
Но в него не вмещается воля…
Над заснеженной ширью висит
Солнце Дикого поля.
Опускается за окоём
Солнце русича, скифа, сармата.
Мы просторные песни поём –
Не куплеты Арбата.
Под метелью остался седым,
Но не сдался казацкий татарник,
Только зайцев петляют следы
И сбегают в кустарник.
Коль беспамятен,
ты – одинок,
Хоть простором степным напитался.
От почти заметенных дорог
Только абрис остался.
Но страницы судьбы шелестят
От станицы Лихой до Глубокой.
Сколько драм их скрижали вместят,
Сколько правды жестокой!
Воронье раскричалось навзрыд,
Но не громче небесного звона.
Над распахнутой ширью царит
Солнце Тихого Дона.
ЧЕТЫРЕ ПОЛЯ
Как символ вечности державы
И днесь, и шесть веков назад
Четыре поля русской славы
В снегах сверкающих лежат
И отражают отблеск славы,
Которая врагам видна
От Прохоровки
до Непрядвы,
От Ворсклы
до Бородина.
Сковали реки
ледоставы,
И кажутся поля - мертвы,
Но в День защитников Державы
Их свет
доходит до Москвы.
СНЕГ В КИЕВЕ
Завидую всем коллегам
Из Киева,
где светло:
Майдан засыпает снегом,
Летящим под Рождество.
С извечным восторгом русским
Я слушаю снежный хруст,
И стал горнолыжным спуском
Андреевский славный спуск.
Я, помню, ушёл, заплакав,
Увидев как страшный сон,
Что дом, где рождён Булгаков,
Был краскою осквернён.
Как много на свете дурней,
Не ведающих о том,
Что нет ничего культурней,
Чем Гоголь, Вернадский, Патон.
Пустите таких в Европу –
Они ей покажут, блин!
Я выпью в Сочельник стопку
За славу родных равнин,
За то, чтобы вровень с веком
Пройти нам
над злой чертой…
Майдан засыпает снегом –
Славянскою чистотой.
6-7 января 2014 года
НА ПОДМОСКОВНЫХ ВЫСОТАХ
ПОД ДМИТРОВОМ
У Перемиловских высот,
Метель вовек не занесет
След 1-ой Армии ударной,
Не сдавшейся и легендарной.
Ушел под снег сухой осот
И этот зимний путь коварный…
Но Память
вновь меня спасет
И взор согреет благодарный
У Перемиловских высот…
СКИРМАНОВСКИЕ ВЫСОТЫ
Такие открылись красоты! –
Московия сверху видна…
Скирмановские высоты –
Свист ветра и тишина.
А осень проходит краями
Полей и селений вдали,
Оставленных, взятых с боями
Шесть раз на свинце и крови.
Не в дымке скрываются - в дыме
Ребята, презревшие смерть,
Оставшиеся молодыми…
Герои – не могут стареть!
БЕРЕЗЫ НА КРОВИ
Спал с рюкзаком в изголовье,
Шел и не верил глазам:
Сколько берез в Подмосковье
По боевым рубежам!
Здесь, где во имя столицы
В первую осень войны
Было приказано биться
Насмерть солдатам страны.
И на великом погосте
Многострадальной земли
Их побелевшие кости
Березами проросли.
Солнце скрывается в тучах
И пробивается вновь.
Ветви березок плакучих
Горько шумят про любовь.
Многие парни не знали
Даже о первой любви.
Встали под красное знамя…
Сколько берез на крови!
В ПОДМОСКОВНОЙ ЧАЩЕ
За жаркими днями и зноем,
За маревом впереди
Над западным Подмосковьем
Пошли наконец-то дожди.
И, страстью грибною ведомы,
Мы взяли свои туеса.
Болотины, буреломы –
Стареющие леса.
Никто их давно уж не чистит,
А ждет, чтоб под корень свести.
Лишь леший какой-нибудь свистнет,
Чтоб сбить с векового пути.
Каков же он? – встречный не спросит,
Но прошлое – снова со мной.
На дальнем скрещении просек,
На старой дороге лесной,
Где сходятся Памяти тропы
О страшных боях под Москвой,
Я снова увидел окопы
И дзоты Второй мировой.
Казалось бы, в эдакой чаще –
Ни трассы, ни светлой реки,
Куда и стекаются чаще
Громоздкие особняки,
Но здесь, в глухомани, когда-то
Стоял топоров перестук,
Ходили в ночное ребята,
Девчата спешили на круг.
Теперь – только дачники…
Душно.
Меж елей – просвет голубой,
Но помнит корнями опушка
Значения местного бой.
Казалось, чего б это ради
Загинуть в лесу
молодым?
Здесь клятва понятней: ни пяди
Родимой земли – не сдадим!
В НОВО-ИЕРУСАЛИМСКОМ МОНАСТЫРЕ
Как мощно предки возводили стены!
На церкви Константины и Елены,
Что в Истринском стоит монастыре,
Остался след снаряда на стене.
Не вмятина, а рваная щербина.
Несокрушима русская твердыня.
Дотронешься – и чувствует рука,
Что ей ни враг не страшен, ни века.
МОСКОВРЕЦКАЯ ИЗЛУКА
Собирала держава полки,
Чтобы фронт обозначить изгибом
От Каширы у южной Оки
И до северных речек за Клином.
Все истоки побед – под Москвой.
Вот и снова рябины багряны
И окрасился снег молодой
В Белом Расте и в Красной Поляне.
Напряженно звенит тетива,
Москворецкая гнется излука.
Собирала дружины Москва,
Как стрелу выпускала из лука.
Бьют ожившие колокола,
Полыхают знамена бурливо.
Доставала Победы стрела
От столицы и до Берлина.
НА ЗЕМЛЕ ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ
Пролетит паутина осенняя,
Скоро - темень, Покров, холода.
Над землей Преподобного Сергия
Путеводная всходит звезда.
Вслед святому глядит Одигитрия,
А игумен уходит во мглу,
Чтоб московского князя Димитрия
Укрепить.
И - возвысить Москву.
Будет Дон и мамаева конница,
Станет князь победивший - Донским,
И удельные княжества кончатся,
Чтобы стать государством одним.
Оказалось, заглавное надо-то:
Общей верой
сердца спасены,
Чтоб не кончилась вечная пахота
На немереном поле страны.
Если убрано всё, что посеяно,
То опять снизойдет благодать.
Над землей Преподобного Сергия
Будет русское солнце сиять.
НА ПРОХОРОВСКОМ ПОЛЕ
Ветра знамёна колышат,
Разносят по полю гимн.
Хлеба вырастают выше
Над рвами братских могил.
Теперь становится модно
Обрушить с экранов ложь.
Пространство войны – огромно,
С наскока и не возьмёшь.
Мы снова лгунам напомним:
Душа, как броня, крепка!
Над Прохоровским над полем
В бессмертье плывут облака.
Мы эти просторы вспашем,
Но вновь тишину взорвёт
Знакомая тем и нашим
Команда: «Танки, вперёд!».
И двинется ночью армада –
«За Сталина!» - на броне…
Не трогайте нас, не надо:
Мы злые, как на войне.
ПОЛИГОН
На тульских черноземах и снегах,
Которые поземками дымились,
Мы сбили каблуки на сапогах,
Но знанием одним обогатились:
Труднее, чем с разгону в снег упасть
И брать рубеж, глотая жесткий воздух,
Понять, что над тобой имеет власть
Не звук приказа - внутренний твой отзвук!
СТОЛИЦА СЛАВЯНСТВА
У России есть две всемирно исторические задачи, это – Славянство и Православие.
Фёдор Достоевский
В эфире – безверие и святотатство,
Но всё-таки древние корни крепки -
Москва остается столицей славянства
Незнамо зачем и всему вопреки.
Воссозданы храмы, разрушена память,
Расторгнута связь достославных времён.
Порой современнику трудно представить,
Что мы с ним - наследники гордых племён.
Руины – все в зарослях ежевики,
А в городе вновь ощутишь горячей:
В метро – молдаване, киргизы, таджики,
Их больше, чем вятичей и москвичей.
Но в пойме Москва-реки помнят курганы,
Но кровью
Окрашен державный гранит –
Мы ею не раз окропили Балканы,
И Вечный огонь не напрасно горит.
Сегодня расколото наше пространство,
Но пусть охладели признаний слова,
Москва остаётся столицей славянства,
Покуда сама остаётся Москва!
ГРАНИТНЫЕ КОРНИ
Сегодня такая пора на Руси,
Что почва родная – не кормит,
Но всё ж норовят у поэта спросить:
- А где твои корни?
Так где ж мои корни?..
И память парит
До набережной Кадашевской,
Чтоб тверже ответил:
- Вот здесь, где гранит
Из СССР дошедший,
Где в звёздное небо врезается Кремль,
Где звонкие песни не спеты,
И влажно блестит красноватый кремень –
Ступени и парапеты.
Державную волю по жизни пронёс,
Скорбя по солдатам убитым
И сплавив печаль подмосковных берез
С парадным гранитом.
Я сыном Москва-реки буду всегда!
Про нежность свиданий напомни.
Мазутом и свежестью пахнет вода
И плещет на корни.
ЛЕНИНГРАДСКАЯ ПЕСНЯ
Мой Ленинград, мой Петроград, мой Петербург.
По площадям и по проспектам ветер кружит,
Но снегопад утих. И после вьюг
Литье оград и ветви - тоньше кружев.
Мой Петербург, мой Петроград, мой Ленинград,
Я так ценю твои державные объятья!
За этот город пал мой старший брат,
И потому мне ленинградцы - братья.
Мой Ленинград, мой Петроград, мой Петербург,
Двадцатый век, такой великий и жестокий,
Обрушил столько пуль и столько пург,
Но ничего: ты - крепость, значит - стойкий.
Мой Петербург, мой Петроград, мой Ленинград,
Я так люблю твои прохладные объятья.
Пусть для кого-то ты холодноват,
Но не для тех, кого зову я: братья.
Мой Ленинград, мой Петроград, мой Петербург,
Ты красотою все контрасты пересилил,
В тебе парят шедевры Росси, а вокруг
Царят снега проселочной России.
Мой Петербург, мой Петроград, мой Ленинград,
Я так ценю твои державные объятья!
За этот город пал мой старший брат,
И потому мне ленинградцы - братья.
РАТНАЯ ПЕСНЯ
Путь-дорога - родная стезя.
И не знаешь, когда выступати.
Здесь промчались верхами князья,
Здесь промучались пешие рати.
Ох, далек он за оном привал,
Позади оставалась Коломна.
Младший воин легко запевал,
Далеко отзывалась колонна.
Ни чудищу, ни идолу,
Ни коршуну, ни ворону
Не отдадим в обиду мы
Свою родную сторону.
Не отдадим высокую,
Пресветлую и ясную
Ни ворону, ни соколу,
Ни кречету, ни ястребу.
Я стреноженных вижу коней,
Все покоем и вольностью дышит.
Сколько сложено песен о ней,
А Непрядва течет и не слышит.
Пал туман, как пожарища дым,
Кони русские ржут за Сулою,
И походным кострам боевым
Все никак не покрыться золою.
Я с тревогой смотрю на Восток
И на Запад взираю с тревогой.
Как бы завтра наш путь не потек
Боевой, а не пешей дорогой.
Есть кому ли в поход повести?
Есть ли в седлах князья молодые?
Есть ли песню кому завести,
Чтоб откликнулись дали родные?
Ни чудищу, ни идолу,
Ни коршуну, ни ворону
Не отдадим в обиду мы
Свою родную сторону.
Не отдадим высокую,
Пресветлую и ясную
Ни ворону, ни соколу,
Ни кречету, ни ястребу.
Я стреноженных вижу коней -
Все покоем и вольностью дышит.
Сколько воинских песен о ней!
А Непрядва течет и не слышит.
Течет и - не слышит...
Из Миколы ЛУКИВА
ПЕСНЯ О ПЕРЕМОГЕ
Радиола в ДК играет,
Молодая листва – дрожит.
Половина села – гуляет,
Половина – в земле лежит.
Ветер
Вечный огонь шатает,
И печаль – оттеняет смех.
Всех погибших никто не знает,
Поминают - всех!
Счет Победа – не предъявляет,
Возрастает ее цена.
Время лечит, но отдаляет
Лица павших, их имена.
Поколенье внучат взрастает -
Им Победа принадлежит…
Половина села – гуляет,
Половина – в земле лежит.
Перевод с украинского
А. Боброва
… Доспех тяжёл, как перед боем,
Теперь твой час настал. Молись!
Александр БЛОК
Эта дорога припомнилась снова
В звездном сверканье, в свете костра –
От Куликова до Куликова,
Путь от Непрядвы и до Днестра.
Эта стезя провиденьем ведома
Через века,
без различия стран -
От достославной излучины Дона
И до впаденья в Одесский лиман.
Сквозь мегаполис и мир захолустный,
Через иные сквозные пути
Каждый воитель,
истинно русский,
Должен по этой дороге пройти.
Молча, с беседой, а лучше бы с песней –
Той, что всегда помогает в строю.
Образ Донского снова воскрес в ней,
Облик Поэта – назло огню.
Если мы в жизни хоть что-нибудь стоим,
Если стоим на своём до конца -
Пусть тяжелеет доспех перед боем
И облегчает молитва сердца!
НА РЕКЕ КОРОПЕЦ
Знаю, бумаги отца перерыв,
Всё о тернопольских ратных дорогах.
Здесь продолжался Луцкий прорыв,
Здесь начиналась слава Бобровых.
В Монастырийске река Коропец
Тихо считает свои перекаты.
Здесь наступал безусый отец,
Здесь опочили наши солдаты.
Общее кладбище русских могил
Серые знаки с австрийскими вместе —
Старший мой брат тогда не ходил
По галицийским брамам и весям.
Некогда было — учился, служил,
В небо взлетая как сталинский сокол.
Он по-геройски думал и жил,
Он по-советски верил высоко.
Вот потому-то средь русских равнин
Я проходил по траншеям оплывшим.
Кланяюсь бате: «Я не один!»,
Кланяюсь Коле…
Не отступившим
И не предавшим — слава вовек!
Солнце победы над ними лучилось.
Я пережил их. Падает снег.
Я их продолжил — как получилось…
ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО
Игра судьбы? А может, неспроста?
Но том «Истории...» российской обрывался
На том, что Тихвин пал
И Ладога взята,
«Враг наступал.
Орешек не сдавался...»
Смерть выбила перо. Но жизнь права.
И кто б продолжить
карамзинский труд ни брался,
Он должен помнить — всякая глава,
Пусть горькая,
таит в конце слова:
«Враг наступал.
Орешек не сдавался...».
АПОЛЛОН ГРИГОРЬЕВ
Владимиру Бондаренко
Литератор, не знающий страха
Ни в трактирах, ни даже в стихах,
Вы сидите в красивой рубахе,
С неизменной гитарой в руках.
Аполлон Алексаныч Григорьев,
Перестаньте, пожалуйста пить!
Неужели в России так горько
И писать, и Россию любить?
Мещанин, коренной москвитянин,
Породнившийся с целой страной,
Мы по следу по вашему тянем
Ту же лямку упряжки двойной.
И с таким же напевом печальным,
С тем же бантом из шелковых лент
Многострунным и многострадальным
Остается в руках инструмент.
Аполлон Алексаныч Григорьев,
Перестаньте, пожалуйста, пить...
А и вправду, в России так горько
И писать, и Россию любить!
ЖИЗНЬ ОТЦА
Я подумал опять на седых берегах Селигера,
Где отец все зовет меня издалека:
Как же мало узнал я о жизни отца-офицера,
Подпоручика Кобринского полка.
Я стеснялся спросить и запутаться в датах,
Безвозвратно казались они далеки:
Галицийские веси, прорыв легендарный в Карпатах
И раненье шрапнелью у горной реки.
В доме список хранился с печатью двуглавой,
Где бои внесены за высоты Карпат,
Но они затмевались недавнею славой,
Той, которой овеян был
старший мой брат—
Героический сын его, павший недавно.
До того и скорбел, и гордился отец,
Что не помнил про орден с отличием — Анна—
Про награду за бой у реки Коропец,
За лихой контрудар от Поповой могилы…
Много шрамов в обычной отцовской судьбе,
Он в российских просторах отыскивал силы,
Чтобы молча сносить все осколки в себе.
Я ведь помню седым его и постаревшим,
Сколько шли по лесам и озерам вдвоем...
Вот он тихо сидит над костром прогоревшим
И как будто не слышит о прошлом своем.
Но без этих боёв супротив супостата,
Как ни думай с позиций текущего дня –
Нет ни чести фамильной,
ни старшего брата,
Ни меня...
СОЛНЦЕ ТИХОГО ДОНА
Да, свободу простор наш вместит,
Но в него не вмещается воля…
Над заснеженной ширью висит
Солнце Дикого поля.
Опускается за окоём
Солнце русича, скифа, сармата.
Мы просторные песни поём –
Не куплеты Арбата.
Под метелью остался седым,
Но не сдался казацкий татарник,
Только зайцев петляют следы
И сбегают в кустарник.
Коль беспамятен,
ты – одинок,
Хоть простором степным напитался.
От почти заметенных дорог
Только абрис остался.
Но страницы судьбы шелестят
От станицы Лихой до Глубокой.
Сколько драм их скрижали вместят,
Сколько правды жестокой!
Воронье раскричалось навзрыд,
Но не громче небесного звона.
Над распахнутой ширью царит
Солнце Тихого Дона.
ЧЕТЫРЕ ПОЛЯ
Как символ вечности державы
И днесь, и шесть веков назад
Четыре поля русской славы
В снегах сверкающих лежат
И отражают отблеск славы,
Которая врагам видна
От Прохоровки
до Непрядвы,
От Ворсклы
до Бородина.
Сковали реки
ледоставы,
И кажутся поля - мертвы,
Но в День защитников Державы
Их свет
доходит до Москвы.
СНЕГ В КИЕВЕ
Завидую всем коллегам
Из Киева,
где светло:
Майдан засыпает снегом,
Летящим под Рождество.
С извечным восторгом русским
Я слушаю снежный хруст,
И стал горнолыжным спуском
Андреевский славный спуск.
Я, помню, ушёл, заплакав,
Увидев как страшный сон,
Что дом, где рождён Булгаков,
Был краскою осквернён.
Как много на свете дурней,
Не ведающих о том,
Что нет ничего культурней,
Чем Гоголь, Вернадский, Патон.
Пустите таких в Европу –
Они ей покажут, блин!
Я выпью в Сочельник стопку
За славу родных равнин,
За то, чтобы вровень с веком
Пройти нам
над злой чертой…
Майдан засыпает снегом –
Славянскою чистотой.
6-7 января 2014 года
НА ПОДМОСКОВНЫХ ВЫСОТАХ
ПОД ДМИТРОВОМ
У Перемиловских высот,
Метель вовек не занесет
След 1-ой Армии ударной,
Не сдавшейся и легендарной.
Ушел под снег сухой осот
И этот зимний путь коварный…
Но Память
вновь меня спасет
И взор согреет благодарный
У Перемиловских высот…
СКИРМАНОВСКИЕ ВЫСОТЫ
Такие открылись красоты! –
Московия сверху видна…
Скирмановские высоты –
Свист ветра и тишина.
А осень проходит краями
Полей и селений вдали,
Оставленных, взятых с боями
Шесть раз на свинце и крови.
Не в дымке скрываются - в дыме
Ребята, презревшие смерть,
Оставшиеся молодыми…
Герои – не могут стареть!
БЕРЕЗЫ НА КРОВИ
Спал с рюкзаком в изголовье,
Шел и не верил глазам:
Сколько берез в Подмосковье
По боевым рубежам!
Здесь, где во имя столицы
В первую осень войны
Было приказано биться
Насмерть солдатам страны.
И на великом погосте
Многострадальной земли
Их побелевшие кости
Березами проросли.
Солнце скрывается в тучах
И пробивается вновь.
Ветви березок плакучих
Горько шумят про любовь.
Многие парни не знали
Даже о первой любви.
Встали под красное знамя…
Сколько берез на крови!
В ПОДМОСКОВНОЙ ЧАЩЕ
За жаркими днями и зноем,
За маревом впереди
Над западным Подмосковьем
Пошли наконец-то дожди.
И, страстью грибною ведомы,
Мы взяли свои туеса.
Болотины, буреломы –
Стареющие леса.
Никто их давно уж не чистит,
А ждет, чтоб под корень свести.
Лишь леший какой-нибудь свистнет,
Чтоб сбить с векового пути.
Каков же он? – встречный не спросит,
Но прошлое – снова со мной.
На дальнем скрещении просек,
На старой дороге лесной,
Где сходятся Памяти тропы
О страшных боях под Москвой,
Я снова увидел окопы
И дзоты Второй мировой.
Казалось бы, в эдакой чаще –
Ни трассы, ни светлой реки,
Куда и стекаются чаще
Громоздкие особняки,
Но здесь, в глухомани, когда-то
Стоял топоров перестук,
Ходили в ночное ребята,
Девчата спешили на круг.
Теперь – только дачники…
Душно.
Меж елей – просвет голубой,
Но помнит корнями опушка
Значения местного бой.
Казалось, чего б это ради
Загинуть в лесу
молодым?
Здесь клятва понятней: ни пяди
Родимой земли – не сдадим!
В НОВО-ИЕРУСАЛИМСКОМ МОНАСТЫРЕ
Как мощно предки возводили стены!
На церкви Константины и Елены,
Что в Истринском стоит монастыре,
Остался след снаряда на стене.
Не вмятина, а рваная щербина.
Несокрушима русская твердыня.
Дотронешься – и чувствует рука,
Что ей ни враг не страшен, ни века.
МОСКОВРЕЦКАЯ ИЗЛУКА
Собирала держава полки,
Чтобы фронт обозначить изгибом
От Каширы у южной Оки
И до северных речек за Клином.
Все истоки побед – под Москвой.
Вот и снова рябины багряны
И окрасился снег молодой
В Белом Расте и в Красной Поляне.
Напряженно звенит тетива,
Москворецкая гнется излука.
Собирала дружины Москва,
Как стрелу выпускала из лука.
Бьют ожившие колокола,
Полыхают знамена бурливо.
Доставала Победы стрела
От столицы и до Берлина.
НА ЗЕМЛЕ ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ
Пролетит паутина осенняя,
Скоро - темень, Покров, холода.
Над землей Преподобного Сергия
Путеводная всходит звезда.
Вслед святому глядит Одигитрия,
А игумен уходит во мглу,
Чтоб московского князя Димитрия
Укрепить.
И - возвысить Москву.
Будет Дон и мамаева конница,
Станет князь победивший - Донским,
И удельные княжества кончатся,
Чтобы стать государством одним.
Оказалось, заглавное надо-то:
Общей верой
сердца спасены,
Чтоб не кончилась вечная пахота
На немереном поле страны.
Если убрано всё, что посеяно,
То опять снизойдет благодать.
Над землей Преподобного Сергия
Будет русское солнце сиять.
НА ПРОХОРОВСКОМ ПОЛЕ
Ветра знамёна колышат,
Разносят по полю гимн.
Хлеба вырастают выше
Над рвами братских могил.
Теперь становится модно
Обрушить с экранов ложь.
Пространство войны – огромно,
С наскока и не возьмёшь.
Мы снова лгунам напомним:
Душа, как броня, крепка!
Над Прохоровским над полем
В бессмертье плывут облака.
Мы эти просторы вспашем,
Но вновь тишину взорвёт
Знакомая тем и нашим
Команда: «Танки, вперёд!».
И двинется ночью армада –
«За Сталина!» - на броне…
Не трогайте нас, не надо:
Мы злые, как на войне.
ПОЛИГОН
На тульских черноземах и снегах,
Которые поземками дымились,
Мы сбили каблуки на сапогах,
Но знанием одним обогатились:
Труднее, чем с разгону в снег упасть
И брать рубеж, глотая жесткий воздух,
Понять, что над тобой имеет власть
Не звук приказа - внутренний твой отзвук!
СТОЛИЦА СЛАВЯНСТВА
У России есть две всемирно исторические задачи, это – Славянство и Православие.
Фёдор Достоевский
В эфире – безверие и святотатство,
Но всё-таки древние корни крепки -
Москва остается столицей славянства
Незнамо зачем и всему вопреки.
Воссозданы храмы, разрушена память,
Расторгнута связь достославных времён.
Порой современнику трудно представить,
Что мы с ним - наследники гордых племён.
Руины – все в зарослях ежевики,
А в городе вновь ощутишь горячей:
В метро – молдаване, киргизы, таджики,
Их больше, чем вятичей и москвичей.
Но в пойме Москва-реки помнят курганы,
Но кровью
Окрашен державный гранит –
Мы ею не раз окропили Балканы,
И Вечный огонь не напрасно горит.
Сегодня расколото наше пространство,
Но пусть охладели признаний слова,
Москва остаётся столицей славянства,
Покуда сама остаётся Москва!
ГРАНИТНЫЕ КОРНИ
Сегодня такая пора на Руси,
Что почва родная – не кормит,
Но всё ж норовят у поэта спросить:
- А где твои корни?
Так где ж мои корни?..
И память парит
До набережной Кадашевской,
Чтоб тверже ответил:
- Вот здесь, где гранит
Из СССР дошедший,
Где в звёздное небо врезается Кремль,
Где звонкие песни не спеты,
И влажно блестит красноватый кремень –
Ступени и парапеты.
Державную волю по жизни пронёс,
Скорбя по солдатам убитым
И сплавив печаль подмосковных берез
С парадным гранитом.
Я сыном Москва-реки буду всегда!
Про нежность свиданий напомни.
Мазутом и свежестью пахнет вода
И плещет на корни.
ЛЕНИНГРАДСКАЯ ПЕСНЯ
Мой Ленинград, мой Петроград, мой Петербург.
По площадям и по проспектам ветер кружит,
Но снегопад утих. И после вьюг
Литье оград и ветви - тоньше кружев.
Мой Петербург, мой Петроград, мой Ленинград,
Я так ценю твои державные объятья!
За этот город пал мой старший брат,
И потому мне ленинградцы - братья.
Мой Ленинград, мой Петроград, мой Петербург,
Двадцатый век, такой великий и жестокий,
Обрушил столько пуль и столько пург,
Но ничего: ты - крепость, значит - стойкий.
Мой Петербург, мой Петроград, мой Ленинград,
Я так люблю твои прохладные объятья.
Пусть для кого-то ты холодноват,
Но не для тех, кого зову я: братья.
Мой Ленинград, мой Петроград, мой Петербург,
Ты красотою все контрасты пересилил,
В тебе парят шедевры Росси, а вокруг
Царят снега проселочной России.
Мой Петербург, мой Петроград, мой Ленинград,
Я так ценю твои державные объятья!
За этот город пал мой старший брат,
И потому мне ленинградцы - братья.
РАТНАЯ ПЕСНЯ
Путь-дорога - родная стезя.
И не знаешь, когда выступати.
Здесь промчались верхами князья,
Здесь промучались пешие рати.
Ох, далек он за оном привал,
Позади оставалась Коломна.
Младший воин легко запевал,
Далеко отзывалась колонна.
Ни чудищу, ни идолу,
Ни коршуну, ни ворону
Не отдадим в обиду мы
Свою родную сторону.
Не отдадим высокую,
Пресветлую и ясную
Ни ворону, ни соколу,
Ни кречету, ни ястребу.
Я стреноженных вижу коней,
Все покоем и вольностью дышит.
Сколько сложено песен о ней,
А Непрядва течет и не слышит.
Пал туман, как пожарища дым,
Кони русские ржут за Сулою,
И походным кострам боевым
Все никак не покрыться золою.
Я с тревогой смотрю на Восток
И на Запад взираю с тревогой.
Как бы завтра наш путь не потек
Боевой, а не пешей дорогой.
Есть кому ли в поход повести?
Есть ли в седлах князья молодые?
Есть ли песню кому завести,
Чтоб откликнулись дали родные?
Ни чудищу, ни идолу,
Ни коршуну, ни ворону
Не отдадим в обиду мы
Свою родную сторону.
Не отдадим высокую,
Пресветлую и ясную
Ни ворону, ни соколу,
Ни кречету, ни ястребу.
Я стреноженных вижу коней -
Все покоем и вольностью дышит.
Сколько воинских песен о ней!
А Непрядва течет и не слышит.
Течет и - не слышит...
Из Миколы ЛУКИВА
ПЕСНЯ О ПЕРЕМОГЕ
Радиола в ДК играет,
Молодая листва – дрожит.
Половина села – гуляет,
Половина – в земле лежит.
Ветер
Вечный огонь шатает,
И печаль – оттеняет смех.
Всех погибших никто не знает,
Поминают - всех!
Счет Победа – не предъявляет,
Возрастает ее цена.
Время лечит, но отдаляет
Лица павших, их имена.
Поколенье внучат взрастает -
Им Победа принадлежит…
Половина села – гуляет,
Половина – в земле лежит.
Перевод с украинского
А. Боброва
Комментариев нет:
Отправить комментарий